Он наклонился к уху Джойс и напомнил:
— Я полноправный король Йотунхейма.
***
Вторник, 11 июля 2017 года
Округ Фейетт, штат Джорджия, США
Норин отняла одну руку от руля и размяла пальцы. Взятая в краткую аренду прямо в аэропорту Шевроле Импала была неповоротливой и тяжелой, Джойс успела устать от неё за неполные двадцать минут езды. Вечерним рейсом «Дельты» она прилетела из Лос-Анджелеса, где месяц назад стартовали съемки третьего «Эффекта массы», в Атланту, чтобы навестить Тома, кратковременно задействованного в работе над новыми «Мстителями». Норин прибыла без особого багажа — только тяжело повисшая на плече мешковатая сумка и конверт нового сценария в подмышке. Она не любила водить — ни по узким извилистым улочкам Лондона, ни по широким скоростным магистралям Штатов — но сегодня почему-то не взяла такси, а свернула к окошку службы проката авто. Норин поискала причину такого решения и как-то неутешительно быстро нашла ответ: она приехала, чтобы сделать Хиддлстону сюрприз, и она ему всецело доверяла, но как-то подсознательно после болезненно преподанного ей Марком Манкузо урока хотела обеспечить себе пути к незамедлительному отступлению. В ней сформировался новый — или усовершенствовался старый — принцип: доверяя, всё же проверять и быть готовой к худшему.
Колеса отбивали равномерный такт по стыкам бетонных плит, которыми была выложена трасса, разметка ярко вспыхивала, отражая свет фар, сквозь опущенное стекло в салон задувал пряно пахнущий сочной зеленью и немного отдающий горечью выхлопа ветер. Норин в очередной раз потребовалось несколько секунд предельной концентрации, чтобы вспомнить, с какой стороны руля в этой машине находился рычаг поворотников; отыскав, она подтолкнула его вверх и свернула на указанной навигатором развязке — в сторону павильонов киностудии «Пайнвуд Атланта». Эта идея пришла в голову Джойс ещё в Лондоне, когда они с Томом, прогуливаясь поздним вечером, обсуждали свои рабочие графики. Она выразила свое желание тайком пробраться в трейлер Хиддлстона своему публицисту, и всем касающимся организации этого сюрприза Бетти занималась сама. Она обо всём договорилась, вышла на связь с кем-то из сотрудников студии, и теперь его номер телефона на смятой записке лежал в подстаканнике. Норин оставалось только подъехать к шлагбауму и позвонить этому Брэндону, — кем бы он ни был — чтобы её пропустили. А дальше дело оставалось за малым: прокрасться в трейлер и, притаившись, ждать Тома. В этом порыве не было никакого подтекста кроме очевидного — обрадовать любимого мужчину своим появлением, она не задумывалась над тем, чтобы найти следы возможной измены. Не смотря на невероятную привлекательность Хиддлстона, на его популярность и его любезность с фанатками, Норин никогда ни в чём его не подозревала. Но всё же ехала за рулем арендованной машины, просто чтобы — если встреча так или иначе сорвется — не ждать такси, а немедленно уехать. У такого своего поведения Норин чувствовала неприятный желчный привкус, но одновременно с этим совершенно ему не противилась.
Она съехала с шоссе на неосвещенную узкую дорогу, ведущую вглубь леса. Изредка на обочине виднелись столбы линий электропередач и почтовые ящики, но домов за плотной стеной высоких деревьев было не рассмотреть. Там, где лес резко обрывался и под высоким звездным небом распласталось поле, проходила железнодорожная колея, и светофор на переезде предупредительно мигал красным. Джойс притормозила, оглянулась в обе стороны и, не различив приближения поезда, нажала на газ. Она проехала мимо белоснежного ярко освещенного шпиля баптистской церкви, мимо нескольких частных домов с припаркованными на подъездных дорожках пикапами, мимо огражденных фермерских полей и наконец рассмотрела в дальнем свете фар указатель поворота к студии «Пайнвуд». Рукотворными горами посреди соснового леса стояли огромные павильоны, на ярко освещенных дорожках между ними выстроился караван из трейлеров, с парковки в сторону выезда медленно катился фургон доставки бутилированной воды. Норин скатилась в траву у самого поворота, остановила Шевроле, заглушила двигатель и набрала номер Брэндона. Тот долго не отвечал, а когда поднял трубку, его голос звучал сонным и немного растерянным, но как только Норин представилась, он заметно оживился. Брэндон оказался заместителем начальника службы охраны, а потому Джойс пропустили по одному его звонку на пост у шлагбаума. Один из дежурных провел её от припаркованной машины к нужному трейлеру; хоть тот стоял массивным автобусом с темными окнами, сначала вежливо постучался и только затем, убедившись, что «не потревожит мистера Хиддлстона», запасным ключом открыл дверь.
Джойс поблагодарила его и вошла. Остановившись на пороге во мраке, несмело нарушаемом проникающим сквозь жалюзи светом фонарей, она глубоко вдохнула. Норин смогла бы узнать, что здесь жил Том без постороннего подтверждения. Во-первых, здесь стоял такой густой, почти удушающе сладкий запах сандалового дерева и пряной мяты, который влажным облаком повисал в ванной комнате его дома сразу после того, как Хиддлстон принимал душ и брился. Во-вторых, здесь царил характерный Тому своеобразный порядок. На спинке стула висела пара аккуратно сложенных по стрелке брюк, на углу обедненного стола лежала пара очков для чтения и высилась стопка из полдесятка книг. В углу между диваном и развернутым в салон водительским креслом стояла гитара. Джойс привычным движением поискала слева от двери включатель и, щелкнув кнопкой, зажгла уютное точечное освещение. Она разулась, столкнув свои кеды в угол, отыскала на полке кухонного островка почти законченную упаковку чайных пакетиков, набрала в небольшой электрический чайник воды, включила его и, ожидая, пока тот закипит, прошлась к кровати. Та была большой, двуспальной, аккуратно застеленной. Сторону ближе к стенке занимали лэптоп, от которого к розетке тянулся белый извилистый провод зарядки, одинокий банан, и несколько потрепанных, собранных массивной скрепкой страниц сценария. На открытой дверце шкафа сохло полотенце, на полу в узком проходе к туалету лежала пара шерстяных вязаных носков. Норин улыбнулась им и упала на край постели.
Она устала после пятичасового перелета и хотела спать. По здешнему времени едва перевалило за десять часов вечера, а в калифорнийском часовом поясе, на который Джойс была настроена последний месяц и в котором напряженно работала с раннего утра и до полуночи, было всего семь, но её сморила дорога, и она почти задремала, неловко раскинувшись на углу кровати. Норин не знала точно, сколько так провалялась наполовину в беспамятстве, но не заметила, когда закипел и выключился чайник, и встрепенулась только при прозвучавшем где-то рядом голосе Тома.
— Да, да, конечно. Если так будет удобнее, то без проблем, — сказал он снаружи трейлера, открыл дверь, шагнул внутрь и насторожено замер. Высокий, в клетчатой рубашке с подвернутыми рукавами и расслабленно расстегнутыми верхними пуговицами, в темных джинсах, с примятыми, хранящими след парика волосами и остатками бледного грима на лице. Хиддлстон свирепо поджал губы, заметив парующий чайник и стоящую рядом с ним чашку, и обвел цепким взглядом трейлер. В его в замешательстве выпяченной челюсти проглядывался Локи, и Норин, не сдержавшись, хохотнула этой возникшей в её голове аналогии. Том резко повернулся на звук, какое-то непродолжительное время хмурился в полумрак спальни, а затем негромко с невнятной вопросительной интонацией произнёс:
— Пожалуйста, Джойс, скажи, что я не сошёл с ума, и ты мне не мерещишься.
— Ты совершенно точно сошёл с ума, — весело ответила она, поднимаясь с кровати. — Но я тебе не привиделась.
Он смерил её странным затуманенным взглядом, в котором перемешались усталость, недоверчивость и голод, толкнул дверь — та громко захлопнулась и весь трейлер по инерции вздрогнул — и шагнув к Норин, смял в тесном объятии и поцеловал. На его губах была маслянистая горечь профессионального средства для снятия грима, на его языке ощущалась вязкая сладость фруктового леденца. Том утянул Норин за собой в тесный душ, где они торопливо ополоснулись в прохладной воде, а затем на кровать, где занялись сексом.
В окутавшем Джойс тепле бесследно растаяла острая льдинка, которая всю дорогу колола её изнутри несформулированными опасениями. Норин блаженно расслабилась. Они лежали поперек друг друга. Том вытянулся во всю свою длину, не умещаясь на кровати полностью и свесив стопы, и, едва слышно бормоча себе под нос, заучивал сценарий. Норин умостила голову на его мерно вздымающемся и опадающем в такт дыханию животе, подогнув под себя ноги и перекатывая под ладонью затерявшийся в постели банан. Так ей было комфортно — в уютном обнаженном молчании с мужчиной, который был ей лучшим другом, страстным любовником, верным слушателем и добрым советчиком. От Хиддлстона она получала такую поддержку, которую прежде безуспешно пыталась найти в других: родители не разделяли её выбора профессии, а вместе с ним и всего образа жизни — ментально они были самыми далекими от Джойс; Венди не знала тонкостей актёрской жизни и в виду своей юности смотрела на многие житейские вещи под совершенно иным углом; Джошуа О`Риордан, напротив, был значительно старше, воспитанный в другой культуре другого времени, и был мужчиной — очень многим Норин не могла с ним поделиться; Марко Манкузо и вовсе был отстраненным, больше заботившимся о форме, нежели о содержании их общения.