Мысли лихорадочно метались в поисках выхода, но он никак не находился. Алекс постарался плотнее прижаться к еще теплому верблюжьему трупу, в подсумке звякнули винтовочные патроны. Винтовка! К счастью, верблюд упал на левый бок, и до оружия в седельной кобуре можно было дотянуться.
Первая попытка закончилась неудачно. Заметив шевеление, гохарские стрелки ускорили стрельбу. Пришлось пару минут выждать, не забывая о стрелке, заходящем справа. Вторая попытка оказалась более удачной, удалось дотянуться до шейки приклада и даже выдернуть оружие из кобуры. Свистнувшая над головой пуля заставила нырнуть вниз, винтовка осталась на верблюде. Молясь, чтобы от случайного толчка "тартини" не свалилась на противоположную от него сторону, Алекс нащупал приклад и подтянул винтовку к себе.
Тяжесть оружия в руках вселила в лейтенанта некоторую уверенность. Зарядив винтовку, Алекс выставил ствол наружу в поисках цели. Ну, где эта сволочь? Голова стрелка появилась правее, чем он ожидал. Торопливо переведя прицел, он нажал на спуск. Выстрел! Ответная пуля просвистела выше, противник тоже поторопился. Скобу вниз, патрон в патронник, скобу вверх. Голова гохарца на мгновение выглянула и тут же исчезла, похоже, его спугнула чья-то пуля. Лейтенант навел винтовку в то место, где появлялся враг. Догадается гад сменить позицию или нет? Догадается или не догадается? Догадается или… Выстрел! Когда рассеялся дым, на гребне никого не было видно, но Алекс почему-то был уверен в том, что попал.
— Лейтенант, жив?
О, Фелонов отыскался!
— Живой, вроде.
Унтер упал рядом с лейтенантом.
— Подвинься.
— Ага, сейчас! Ты бы поосторожнее, гохарцы палят, как бешеные.
— Уже не палят. Ушли, похоже, только этот один оставался.
Только сейчас Алекс заметил, что перестрелка стихла. Ушли, значит… Как ушли? Куда? Лейтенант подскочил, забыв об осторожности.
— Все сюда! Бегом!
Собрались семеро. Одного убили, еще один был серьезно ранен и в дальнейшем бою участия принять не мог. Третьего пуля только слегка зацепила, и его уже перевязали. Кроме верблюда Шохада уцелели еще два.
— Ивасов, Фелонов со мной! Возьмите патроны, все, какие есть! Шохад, мне нужен твой верблюд!
Неожиданная реакция лейтенанта на отход противника удивила солдат.
— Осмелюсь спросить, господин лейтенант, а куда вы так спешите?
В отличие от солдат, караванщик все понял правильно. Передал повод и только попросил.
— Постарайся, чтобы он уцелел.
— Я постараюсь, — пообещал Алекс.
Отдаленный треск выстрелов донесся, едва они тронулись в путь.
— Быстрее, быстрее, — торопил унтеров лейтенант, — эти сволочи напали на караван-сарай, а там только раненые!
Однако их верблюды не могли идти так же быстро, как верблюд Шохада. К караван-сараю они вышли в самый разгар перестрелки. Алекс достал бинокль, и оценил обстановку. Со стен палили с такой скоростью, что создавалось впечатление, будто там обороняется не полтора десятка раненых, а вдвое больше солдат. Ветер не успевал относить дым от сгоревшего пороха.
Судя по бьющимся перед стеной двум раненым верблюдам, атака сходу гохарцам не удалась, и сейчас они засев на ближайших барханах пытались выбить оборонявшихся ружейным огнем, чтобы потом повторить штурм.
— Зайдем им с тыла, — принял решение лейтенант, — верблюдов оставим здесь.
Маневр удался лишь частично. Командир гохарцев дураком не был, подход помощи к оборонявшимся он предусмотрел. Лейтенанта и обоих унтеров спасло то, что они вовремя свернули в сторону, а сидевшие в засаде ожидали увидеть всадников.
Ивасов первым заметил торчащую над барханом голову, видимо, наблюдателя, и шлепнулся на песок.
— Гохарцы!
Лейтенант упал рядом с ним, Фелонов чуть дальше.
— Где они?
Взглянув в направлении унтерского пальца, Алекс приказал.
— Отходим.
Пришлось, теряя время, ползти назад, потом закладывать крюк, обходя засаду. Зато, с новой позиции враг был виден прекрасно. Стрелков в засаде было только пятеро, больше сил для этой задачи противник выделить не смог.
— Того, кто первым выстрелом промажет, на гауптвахте сгною! Огонь!
То ли обещание офицера подействовало, то ли удача была на их стороне, но первым же залпом удалось выбить троих. Один из оставшихся, мгновенно сообразил, откуда исходит опасность, перескочил через гребень бархана и скрылся из вида. Второй замешкался, и пуля Фелонова сшибла его, когда он, наконец, сообразил последовать примеру первого.
— Вперед!
Перестрелка у караван-сарая не стихала, хотя, вроде, немного ослабела. Значит, раненые еще держатся.
На этот раз затея лейтенанта удалась. В шуме винтовочной трескотни с обеих сторон, на короткую перестрелку в тылу гохарцы не обратили внимания. А когда некоторые их стрелки вдруг оказались, выбиты в течение пары минут, не сразу сообразили, что пули летят с противоположной от караван-сарая стороны.
В течение нескольких следующих минут троих руоссийских стрелков должны были обойти с флангов и перестрелять, как куропаток. Вместо этого, гохарцы неожиданно разделились на две группы, и отошли в пустыню. Такой маневр противника очень удивил лейтенант.
— Почему они ушли?
— Да какая разница? Ушли, и ушли. Чем дальше, тем лучше.
Фелонов перевернулся на спину и блаженно вытянулся.
— А я уж думал все, отбегался.
Ивасов стянул с головы кепи, рукавом шинели стер пот со лба. Опираясь на винтовку, Алекс поднялся на ноги.
— Хватит валяться! Придется сегодня еще немного прогуляться.
Прогулка едва не закончилась печально. Как только их заметили из караван-сарая, его стены окрасились белым дымом, а вокруг засвистели пули. К счастью, стрелки на стенах делали ставку на скорость стрельбы, а не на ее точность, поэтому, обошлось без потерь. Затем несколько минут пришлось, напрягая глотки, объяснять оборонявшимся их ошибку. В конце концов, им поверили и разрешили подойти к воротам.
— Прощения прошу, господин лейтенант.
Командовавший обороной караван-сарая саперный унтер был сильно смущен произошедшей ошибкой. Опираясь на самодельный костыль, он лихо скакал по двору, попутно раздавая приказы.
— Потери большие?
— Четверых насмерть, господин лейтенант. Еще двух поранило, обоих тяжело, боюсь, до ночи не доживут.
— И как же вы гохарцев удержали?
— Да их и было-то всего с полсотни, — пренебрежительно скривился унтер. — Я больше боялся, как бы шальная пуля в патронный ящик не попала.
— А как вам удавалось поддерживать столь высокий темп стрельбы? — поинтересовался Алекс.
— Очень просто, господин лейтенант, кто мог — стрелял, кто не мог — винтовки заряжал. А патронов у нас много. Правда, винтовки сильно грелись, приходилось остужать.
Теперь кое-что начинало проясняться. Столкнувшись с такой отчаянной пальбой, гохарцы решили, что в караван-сарае гораздо больше защитников, чем их было на самом деле, и просто не смогли решиться на атаку. Оставалось только узнать, почему и куда они отошли.
— Фелонов!
— Я, господин лейтенант!
— Возьми с собой Ивасова и найди живого гохарца пригодного для допроса. Желательно чином повыше.
— Слушаюсь, господин лейтенант!
— Да, и поосторожнее там.
Самому же оставалось только дождаться их возвращения. Но раньше унтеров появился Шохад. И не один, а в компании нескольких верблюдов. Своего нашел, и нескольких гохарских в плен взял.
— Как ты сумел его найти Шохад?
— Я его не искал, он сам меня нашел.
— А где вся рота?
— Идет. Скоро будет здесь.
— Хорошо. А ты далеко не уходи, скоро потребуешься.
Вскоре унтеры приволокли раненого гохарца в испачканном кровью халате.
— Вот, халат приличный и камешки на сабле, видимо, из командиров.
— Его хоть допросить-то можно?
— Можно. Нога у него перебита, а язык целый. Сейчас он нам все выложит.
Пленник явно героем не был, за кружку воды выложил все, хотя знал немного, так как был всего лишь десятником эмирской гвардии. Информация тела тонким, но непрерывным ручейком Шохад еле успевал переводить.