А потом отпустил.
Он ослабил свою собственную опасную хватку, также, следуя за ней вниз, отчаянно пытаясь удостовериться, что не пнет или не упадет на нее.
Грязь попала ему в нос. Он услышал ее крик, когда ударился бедром о камень. Ветка хлестнула его по лицу.
И все же он скользил.
Он чувствовал запах дыма, который наполнял его легкие. Еще больше грязи осело в каждой части его тела. Он чувствовал жар в земле, но это был звук внезапного и злобно горячего ветра, который подхватил его, когда они скользили, потому что позади него раздавалось зловещее потрескивание настоящего пламени.
Они скользили к западу от того места, куда забрались, и, судя по звуку и ощущениям, прямо в огонь.
— Линди! — крикнул он, но не услышал ничего, кроме собственного свиста воздуха, выходящего из легких.
И Гриффин решил, что знает об этом прямо сейчас.
Во всех пожарах, над которыми Гриффин работал, он не погиб.
Весь прошлый год, когда он был так убит горем, он не умер, даже когда хотел.
И все же сейчас, где-то в глуши, с одной только странно «колючей», странно неотразимой женщиной рядом, он собирался это сделать.
Глава 6
Неудачное скольжение Линди было нарушено красивым кустом. К сожалению, ее вес не мог сравниться с упомянутым красивым кустом, и она проскользила по нему, снова оказалась в воздухе, ударившись коленом, а также ребрами, и, казалось, целую жизнь спустя, с плеском приземлилась.
Судорожно вздохнув — дышать было очень тяжело, потому что ее легкие сжались и высохли, как сморщенная жижа — она сидела в реке, русло которой было около тридцати футов шириной и вода в которой, настоящее время, бурлила до ее талии. Позади нее остались острый, скалистый камень и песок, по которому они только что скользили.
На другой стороне реки, раздуваемая резким ветром, находилась стена огня. Загипнотизированная зрелищем, девушка в ужасе уставилась на него.
Затем за ее спиной раздался всплеск. Она пришла в себя, вспомнив, что Гриффин тоже упал и приземлился в нескольких футах от нее.
Повернувшись в воде, она устремила взгляд на единственную устойчивую точку в безумном, опасном мире.
— Линди. — Насквозь промокший и грязный в своей огнестойкой одежде из номекса, мужчина встал на колени, а затем притянул ее к себе, его лицо было напряженным и взволнованным, и, как она поняла, от страха. За нее. — Ты в порядке? — требовательно спросил он и, когда она просто уставилась на него, добавил: — Линди. С тобой все в порядке?
Конечно. Если не считать тоски по безопасности его рук. Но ей не нужны были чьи-то руки, теплые или сильные. И никогда не понадобятся. Она понятия не имела, почему отрицательно покачала головой в ответ на его вопрос.
— Нет, я так не думаю.
— Боже. — Он притянул ее в объятия, в которых она так хотела оказаться. — Мне очень жаль.
Она чувствовала, как колотится его сердце, как его влажные пальцы впиваются ей в спину. Это не было похоже ни на что, кроме защитного объятия мужчины, на которого она могла рассчитывать, который был бы рядом, если бы она нуждалась в нем.
Как сейчас. Ужаснувшись самой себе, она издала звук, похожий на жалкое хныканье.
Гриффин отстранился, только чтобы провести руками по ее телу.
— Что случилось?
На самом деле, Линди и понятия не имела. Если она полагалась на мужчину, которого даже не знала, для утешения, когда она никогда ни на кого не полагалась, то, без сомнения, ударилась головой. Девушка посмотрела на себя сверху вниз. Две руки, две ноги… все, казалось, было в порядке и все на месте, но прежде чем она смогла ответить, он положил руки на ее лицо, приближая его к своему.
— Линди. — Его голос был хриплым, грубым. Одежда прилипла к каждому твердому дюйму его тела. Желтая рубашка подчеркивала крепкие мышцы. Об этом она уже знала, теперь, когда была прижата к нему. У мужчины была царапина на подбородке и еще одна на горле, обе слегка кровоточили, и все же он не сводил с нее глаз. — Поговори со мной.
Из-за того, что он выглядел таким серьезным, и из-за того, что она почувствовала облегчение, обнаружив себя целой и невредимой, Линди издала сдавленный звук, который был наполовину смехом, наполовину плачем.
— Я… в порядке.
Он не выглядел убежденным. Своим пальцем он нежно погладил ее подбородок и растущую опухоль в том месте, куда ударил камень.
— Легкие царапины, — прошептала она. — На мгновение, очень короткое мгновение, ей захотелось прижаться губами к его порезам и синякам, чтобы поцеловать их, но и с другим мужчиной она могла бы так сделать, но сохранила рассудок. Гриффин Мур — сексуальный, задумчивый, одержимый — был не из тех, с кем можно связываться. — Угадай, что… мы живы.