— Еще грязь? — спросила она, немного смущенная всеми противоречивыми вещами, которые он всколыхнул в ней.
— Никакой грязи.
Тогда какого черта он так на нее смотрит?
— Я думала, что ты проголодался.
— О, я голоден, — заверил Гриффин.
— Нет. — Женщина издала легкий смешок. — Черт возьми, нет. У тебя был шанс, Ас. — Она шлепнула его по руке. — Пошли. — Жара надвигается, черт бы его побрал — она вошла в гостиную, ее теннисные туфли скрипели по кафельному полу. Линди окинула взглядом красивый старинный каменный камин, прекрасные, но уже начинающие крошиться кирпичные арки, ведущие из комнаты в комнату, мягкие ткани из синели, покрывающие часть мебели — которую, как она знала, нужно было заменить — и почувствовала, как ее сердце вздохнуло. Но, кроме того, что она могла делать на берегу ручья с мужчиной, стоявшим сейчас позади нее, у Линди было на уме только одно — еда.
— Боже, пахнет божественно.
Линди было интересно, знает ли Гриффин о том, что его низкий, хрипловатый голос делает с женщиной, которая и так слишком много думает сегодня о сексе. Явно ничего не замечая, он с надеждой повернулся в сторону коридора, откуда доносился восхитительный запах.
«Спасибо, Роза». Как только она подумала об этом, появилась высокая, пышнотелая, темнокожая женщина, одетая в многослойную юбку и такую же яркую, цветастую блузку, плотно облегающую полную фигуру. Ее черные, как смоль, волосы, тщательно окрашиваемые каждый месяц, чтобы скрыть седину, были, как всегда, уложены на макушке. В свидетельстве о рождении было написано, что ей пятьдесят пять, но Роза усмехалась над этим, предпочитая, чтобы ей было тридцать девять.
У нее была невероятно большая семья, все они переехали из Сан-Пуэбла в Энсинитас, штат Калифорния, много лет назад. Роза проводила там каждую зиму и, в результате, свободно говорила по-английски, хотя по-прежнему ругалась только на своем родном языке, и часто. Самой большой радостью женщины было командовать всеми вокруг себя, держать их в своих руках, что в сочетании с ее даром заставлять людей делать все, что она хочет, сделало Розу центром власти Сан-Пуэбла
Линди не знала, как именно это работает, но даже она вздрагивала, когда Роза говорила что-то делать. Она не росла с матерью или бабушкой, и все же, каким-то образом, Роза и ее дружеские, непререкаемые требования были законом.
— Ты. — Роза улыбнулась, схватила лицо Линди в свои руки и поцеловала в обе щеки, говоря на безупречном, но с сильным акцентом английском. — Ты осталась. Если бы я была старше своих тридцати девяти лет, ты была бы моей любимой дочерью. А теперь убирайся с моих глаз и прими душ, ты грязная. Мне нужно готовить.
При этой мысли у Линди потекли слюнки.
— Сначала мне надо поесть.
— Подожди, — сказал Гриффин. — У тебя здесь есть душ?
Вздрогнув, Линди повернулась к мужчине лицом. Как ни странно, он выглядел скорее удивленным, чем рассерженным, а также немного недовольным, и она поняла, что когда дело дошло до того, чтобы взять верх над этим человеком, она просто откусила больше, чем могла прожевать.
— Конечно, у нас есть душ. — Роза повернулась к Гриффину. — Ты наш герой, си? Тебя я должна обнять и поцеловать. — Никогда не скупясь, когда дело касалось ласки, она обхватила его лицо, как это было с Линди, и шумно расцеловала в обе щеки, щебеча ему все время, и рассказывая, как она счастлива с ним познакомиться, как благодарна, что он пришел, как ей не терпится откормить его тощий зад…
Внезапно женщина замерла. Она обнюхала его, а потом уперла руки в бока.
— Почему от этого мальчика пахнет мылом моей Таллулы?
«Ее Таллула» была драгоценным, нелепым пуделем, которого женщине подарил один из внуков в прошлом году, но мысли Линди все еще были заняты «тощей задницей» Гриффина, потому что она видела его только в мокрых, прилипающих к телу мужчины, шортах, и не думала, что он такой уж тощий. Конечно, на нем не было ни грамма жира, но то, что у него было, было твердым, как скала, и очень… приятным. Но что касается того, почему от него пахло мылом, которым они мыли Таллулу…
Пудель, о котором шла речь, ворвался в комнату с инерцией ракетного корабля. Яростно лая, собака бросилась к Гриффину, но, добежав до него, остановилась так быстро, что чуть не перевернулась. Без предупреждения собака рухнула на спину, подставляя живот для того, чтобы ее гладили.
Таллула, как выяснилось, любила мужчин, которые пахли точно так же, как она.
Линди могла бы рассмеяться, увидев выражение лица Гриффина, но Роза снова обняла их обоих.
— Ты провела там весь день? Dios mio, такие работяги. — Женщина взглянула на Гриффина. — Том не упоминал, какой ты красивый.