— Ты всегда был такой. — Обсыхая, Линди опустилась рядом с Ниной на край ручья.
Вокруг них дым забивал большую часть ночи. Жужжали насекомые. Вода хлестала по камням, и это был единственный звук. Нина хотела услышать автомобили, грузовики, самолеты. Гудки, крики… она хотела, чтобы шум большого города был ее колыбельной.
— Так в чем дело? — Линди расчесала волосы пальцами. — Ты ищешь меня среди ночи, ты что-то задумал.
— Сейчас только полночь.
— И это в середине ночи, — заметила Линди своим рассудительным голосом, заставив Нину рассмеяться.
— Ладно, да, я что-то задумала, — призналась она. Девушка глубоко вздохнула и посмотрела на подругу — ее путь к отступлению. — Я хочу вернуться в Штаты вместе с тобой. Я хочу переехать туда и…
— Что? Зачем?
— Чтобы поступить в колледж.
— Здесь дешевле.
— Я не хочу дешевле. Я хочу в американский.
Линди уставилась на нее.
— Ты не можешь просто взять и уехать из Мексики.
— А почему бы и нет? — Нина вскочила, чтобы выплеснуть часть своей энергии. Господи, неужели никто не видит? — Потому что мне нужно ухаживать за кантиной? Потому что у меня есть будущее, все распланированное и уже гниющее? Потому что мне не позволено иметь такие надежды и мечты, как у тебя, а потом следовать за ними до самой реальности? Я говорю на этом языке так же хорошо, как и все остальные. Я наполовину американка, больше чем наполовину, если считать двоюродную сестру моей двоюродной бабушки по материнской линии, которая вышла замуж за парня из Бейкерсфилда и…
— Нина. — Линди покачала головой. — Ты молода, и иногда…
— Не вешай мне лапшу на уши, что я слишком молода. Ты не намного старше меня. Вы просто чувствуете себя старше, потому что ваша жизнь принадлежит вам, и живете так, как хотите. — Нина запустила пальцы в свои длинные волосы и медленно, разочарованно повернулась. — О, Линди, неужели ты не понимаешь? Ты сделал то, что хотела и когда хотела. Видела мир, и никогда, ни разу, не позволяла никому и ничему удерживать тебя.
Линди долго смотрела на нее.
— Да, но у нас был очень разный опыт.
— Может быть, я просто хочу немного опыта.
— Нина… — с пренебрежительным звуком она подняла руку. — Вся твоя жизнь здесь.
— Но мое сердце — нет. — Опустившись на колени рядом с Линди, Нина взяла руки подруги в свои и прижала их к своему бьющемуся сердцу. — Я хочу этого, — прошептала она. — Я так этого хочу. Возьми меня с собой. Пожалуйста. Я найду работу, я буду содержать себя, я буду…
— А как же Том?
— Он привыкнет к этой мысли.
— Ты ему ничего не сказала.
— Нет.
— Нина, ты должна сказать ему.
— Пока нет. Он попытается остановить меня.
— Нина. — Линди прижала пальцы к глазам. — Я не могу… не могу так поступить с ним, не могу помочь тебе убежать, не сказав ни слова, ничего не сказав.
— Понятно. — Нина снова встала, чувствуя, как сжималась ее грудь, а глаза блестели от слез, которые она ни за что не прольет. — Я найду другой способ. Самостоятельно.
— Нина…
Но Нина была не в настроении выслушивать пустые банальности, она была в чудовищном настроении. И к счастью для нее, ночь только началась.
Линди проснулась от запаха свежих лепешек и звяканья ошейника Таллулы, и села прямо в постели.
Было еще темно. Ее часы показывали пять часов. Собака Розы толкнула дверь, которая никогда не запиралась, и теперь сидела на полу у ее кровати, ожидая награды за такое очаровательное поведение.
— Уходи. — Линди потянулась и застонала. Каждая мышца болела. Долгая ночь не помогла. Она слышала, как Гриффин вставал каждые несколько часов. В последний раз, около четырех утра, она тоже встала и обнаружила его шепчущимся с Томом у входной двери
У Тома была рация, он связывался с людьми и узнавал о состоянии пожара, а затем передал эту информацию пожарному.
Преданность и забота Гриффина сдавили ей грудь, и Линди не знала почему. Не хотела знать почему.
Все еще лежа на полу у своей кровати, сладко дыша, Таллула добавила тихое скуление, требуя внимания.
— О, хорошо. — Наклонившись, Линди протянула руку, чтобы погладить ее. С блаженным ворчанием Таллула легла на спину, обнажив свой жалкий безволосый розовый живот, до которого Линди теперь не могла дотянуться. И она не собиралась вставать с постели, чтобы погладить собаку.
Ей хотелось лечь на спину и прикрыть глаза одеялом. Обычно она просыпалась рано по утрам, но прошлая ночь была долгой, и Линди смотрела на тонкие, как бумага, стены, сквозь которые она также часами слушала, как та влюбленная пара занималась этим… и они были особенно любвеобильными.