— Но если завтра будет такая же хорошая погода…
Он прервал ее слова, медленно покачав головой, и только по его глазам было видно, что он слишком много знал о таких вещах.
— Вот тут-то люди и ошибаются. Они оценивают погоду слишком рано или слишком неправильно. Тогда они становятся довольными или, что еще хуже, уверенными в себе. Доверьтесь мне. Огонь сам создает себе погоду. По крайней мере, у нас будут ветры, низкая влажность, высокие температуры…
— Вечный оптимист, — сказал Броуди.
— Это просто природа огня, а не моя природа, — запротестовал Гриффин, и после этого они некоторое время летели в тишине. Броуди достал колоду карт и попытался вовлечь брата в игру.
Но Гриффин был не в настроении играть.
— Если ты будешь слишком напряженным слишком долго, Гриф, у тебя появятся морщины. Неужели ты никогда не слушал маму?
— Я так и делал. Я просто удивлен, узнав, что ты это сделал.
— Да, я всегда был в беде, не так ли? — очевидно, пытаясь разрядить обстановку, Броуди улыбнулся Линди. — Моя мать столько раз говорила: "Ты — моя смерть", что я думал, это мое имя.
Его улыбка показалась Линди заразительной.
— Вы двое похожи, но это не так.
— Это потому, что у меня есть все хорошие черты, — сказал Броуди.
— Если ты считаешь сон в течение всей жизни хорошей чертой, — предложил Гриффин.
— Только не в этом году, я не спал всю жизнь.
— Неужели? Гриффин приподнял бровь. — Чем ты там занимался? Кроме рыбалки, конечно.
— Во-первых, я забочусь о маме и папе. И не забудь от всех друзей, которых ты бросил. На самом деле, старший брат, я делал все то, что ты должен был делать, но не делал, с тех пор как ты исчез от нас.
Гриффин повернулся к окну.
— Да, я вижу, ты рад, что спросил. — Смех и поддразнивание исчезли с лица Броди. Серьезный, он еще больше походил на Гриффина.
— Ты… исчез? — спросила Линди у Гриффина.
— Я не хочу об этом говорить.
Его грубый, низкий голос застал ее врасплох.
— Конечно, нет, — сказал Броуди. — Потому что если ты этого не сделаешь, то сможешь продолжать жить. — Он посмотрел на Линди. — Прошлым летом в Айдахо случился лесной пожар. Это было ужасно, вы, наверное, слышали об этом в новостях.
— Мне не следовало пускать тебя на этот самолет, — пробормотал Гриффин.
— Я слышала об этом пожаре. — Линди вспомнила, что она думала о том, как мужественны и удивительны люди, которые борются с такими пожарами.
— Двенадцать человек погибло. — Броуди вздохнул. — Двенадцать пожарных из пожарной охраны.
Гриффин, все еще отвернувшись к окну, закрыл глаза.
— Гриф был на том пожаре, — продолжал Броуди. — На самом деле он командовал одной из наземных бригад. Они были его друзьями. Один из них, Грег, был его лучшим другом еще с детского сада.
— Черт побери, — сказал Гриффин.
— Ты должен уметь слышать это вслух, парень. Время пришло. — Голос Броуди смягчился, когда он закончил свой рассказ. — Потом он встал и ушел от всех нас: меня, моих родителей, своих друзей, включая жену Грега, с которой он тоже был близким другом. Переехал через всю страну и сел на пляже в Сан-Диего. Мрачный. Злой…
— Броуди…
— Тише, Гриф. Я рассказываю историю.
— Мою историю.
— Да, но это очень важно, и об этом надо рассказать. — Броуди откинулся назад, заложил руки за голову и вздохнул. — Так что у меня не было выбора. У меня появилась мотивация. Я разыскал его и сказал, что пора двигаться дальше. Пора перестать винить себя, когда он ни в чем не виноват. Я привел его задницу в порядок.
Линди какое-то время летела молча, пока остатки гнева на Гриффина не иссякли.
Ни один из братьев не произнес ни слова. Ему нечего было сказать, не было никакого способа сделать что-то лучше для Гриффина. Он потерял двенадцать человек из своей команды — Боже мой, и своего лучшего друга — и только мысль об этом заставляла ее сердце трепетать от величины его потери.
Так много в нем вдруг обрело смысл.
— Грифин…
— Не надо, — сказал он, все еще глядя в окно. — Ничего не говори. Если только это не способ открыть аварийный люк, чтобы я мог сбросить Броуди.
— Видишь? — улыбка Броуди была немного мрачной. — Братская любовь во всей ее красе. — Но он положил руку на плечо Гриффина и сжал его, его беспокойство и любовь отражались только в его глазах. — Я горжусь тобой, большой идиот. Я чертовски горжусь тобой.
— Почему?
— За то, что ты здесь. За то, что попробовал еще раз. За то, что ты так хорошо делаешь, я всегда хотел стать лучше.