По какой-то причине на лице Гриффина появилась идиотская улыбка.
— Да.
Она уставилась на мужчину; его необнимашка, крутой пилот, слегка покачивающийся на ногах, которые казались нетвердыми. И тут ее глаза наполнились слезами.
Его сердце разорвалось на две части.
— Ах, Линди, нет. Не надо.
— Я ничего не делаю. — Она сердито смахнула упавшую слезу и бросила на него уничтожающий взгляд, втягивая воздух в свои бедные, измученные легкие. — У меня просто дым в глазах.
Боже, она была великолепна. Гриффин сделал шаг, разделявший их, и взял ее за подбородок.
— Что, никаких объятий? Не рыдающая, плачущая женщина бросилась на меня…
— Отстань от меня. — Но затем подняла руки, обняла Гриффина за шею и сжала так сильно, что он не мог дышать.
А вот это… то, что он держал в своих объятиях крепкую, соблазнительную, заплаканную, чертовски сексуальную женщину — вовсе не было преувеличением.
Он даже уронил каску и долго не отпускал Линди, уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, от которой пахло дымом и Линди. Ее кожа была мягкой и прохладной, и он подумал, что мог бы стоять здесь вечно, но ее дыхание было таким прерывистым и хриплым, что он не мог этого вынести.
— Линди, твое лекарство…
— Я так и думала, что это ты…
— Я знаю. Достань свой ингалятор, детка.
Линди просто сжала его еще крепче, прижимаясь так близко, что он не мог сказать, где кончается он и начинается она.
— Я не могла добраться сюда достаточно быстро.
— Все в порядке — я цел и невредим, как и все остальные. Я не разваливаюсь на части. — Но женщина и не отпустила его.
И он тоже не знал почему.
К ночи Гриффину и еще двум людям действительно удалось подняться над пожаром, чтобы убедиться, что тот добрался до скалистых утесов и ему больше некуда идти.
Огонь вернулся назад, и в целом они не потеряли слишком много площадей. Южный край пожара, тот, что так близко подошел к городу, тоже начал догорать, оставив только более высокие возвышенности еще горячими. С такой погодой или без нее, пройдет всего день или около того, прежде чем у него полностью закончится топливо.
Никогда еще Линди не испытывала такого удовлетворения и облегчения. Ей хватило опасностей, адреналина и ужасающего страха на всю оставшуюся жизнь. Обратный путь в гостиницу снова оказался многолюдным. Она сидела в джипе с вынутым ингалятором — сегодня он был ей слишком нужен — практически на коленях у Гриффина на переднем пассажирском сиденье, а все вокруг разговаривали, болтали.
Гриффин улыбнулся чему-то, сказанному Броуди на заднем сиденье, и она поймала себя на том, что смотрит в его грязное, измученное лицо.
Его улыбка медленно угасла, но глаза потеплели.
Как и ее тело. Боже, она умерла тысячу раз сегодня, когда он исчез на той горе. Линди понятия не имела, как он мог так много значить для нее за такое короткое время, ведь она была женщиной, которая никогда никого не знала, но не могла отрицать того, что чувствовала, глядя на него.
Вокруг них царил хаос: двигатель и джип, рев ветра, смех остальных… но Гриффин протянул руку и провел пальцем по ее щеке, и от этого простого прикосновения все остальное исчезло. Темная ночь и ее звуки, рев джипа, разговоры вокруг них, все, пока они не остались вдвоем.
— Ты в порядке? — тихо спросил он.
Была ли она в порядке… прошедшая неделя показалась ей вечностью, мгновением ока. Она встретила этого невероятного мужчину, этого удивительного, сильного, умного мужчину. Она видела, как он столкнулся лицом к лицу со своим собственным живым кошмаром и прошел через него. Смеялась вместе с ним, плакала вместе с ним.
Спала с ним.
А вечером они все вместе поедят, возможно, еще немного поболтают и посмеются. Она могла бы даже снова переспать с ним — Линди действительно надеялась, что переспит с ним снова — а потом, первым делом утром, она отвезет его обратно в его мир, а затем улетит в свой.
Конец еще одного маленького эпизода в ее жизни. У нее была куча эпизодов, все несвязанные, все всплывающие сейчас в ее воспоминаниях, всегда возвращающиеся только к ней.
Только она.
Это было то, чего она всегда хотела. Свобода. Независимость.
— Линди?
— Я в порядке. — Она выдавила из себя улыбку. — Я всегда такая.
В гостинице Роза ждала с новыми горами еды. Ей не нужно было никого уговаривать поесть сегодня вечером, они все умирали с голоду, включая Линди. Она поела, а потом, прежде чем скрыться в своей комнате, Броуди закружил ее по двору под испанскую музыку, доносившуюся из маленького Бумбокса на кирпичной стене.