I
В данной книге присутствуют:
• элементы физического, эмоционального, и сексуального насилия.
• описания пыток, издевательств над людьми.
• психические отклонения.
• попытки суицида.
Читайте с осторожностью!
•.¸¸.•'¯•.♥.•'¯•.¸¸.•.
Джозетта
Кармин сладко посапывал на пушистом одеяле, испачканным пеплом от моей недавней слабости в виде желания покурить сигарету прямо в кровати после долгой и выматывающей ссоры с братом.
Раньше я бы сказала, что Вито просто взрослый и понимает чуть больше меня, осмелилась бы назвать его мудрым, но только сейчас до затуманенного детскими иллюзиями сознания стало доходить, что этот человек - энергетический вампир, жаждущий моей реакции, добиться которую достаточно нелегко, ведь я всегда старалась держать лицо при людях, которым не доверяю. Но да, не так давно мой брат превзошел сам себя, и ему действительно удалось вывести меня на эмоции, причем на столько ярко горящие, что могли бы осветить весь наш большой дом своей вспышкой.
Оттягивая зубами искусанные губы, нарочно хотела сделать себе больно, чувствуя на кончике языка железный привкус. Поморщившись, вспомнила о виде крови и моя рука на спине Кармина слегка дрогнула, отчего питомец приподнял свою мордочку, смотря на меня своими бездонными черными глазами, напоминающие мне две бусины.
Дым от вишнёвых сигарет, которые курила мама, оседал на каждый уголок этого дома, ведь та была большой любительницей зажечь сигарету, чтобы загадочно покурить, листая свои журналы и не обращая внимания на тот хаос, кружащийся и надламывающий, что творится в нашем доме.
Я сглотнула, разминая затекшую шею в желании тоже покурить хотя бы одну сигарету, почувствовать снова этот горьковатый привкус, который в начале моей истории зависимости пробивал на надрывный кашель.
Привычка курить появилась у меня приблизительно в двенадцать лет. Небольшая вольность, которую простил мне мой отец в качестве исключения, ведь его бесхребетная дочурка принимала любые решения главы семьи, пусть и безумные, но папа искренне считал, что они верны, никому оспорить их нельзя, и пусть только посмеют сказать что-то против.
Из-за своего вечно нервного состояния, в совокупности с мыслями о том, что я не достойна, глупа, некрасива, сопровождаемыми замечаниями отца о том, что я неподобающе повела себя на благотворительном вечере или выглядела не так красиво и дорого, как дочь Алфео Валентино - капо Флоренции. Хотя чья это вина, что у меня недостаточно дорогостоящей одежды? Отец всегда выберет себя, свои затаённые желания за баснословные суммы, от цены которых порой хотелось громко ахнуть.
Папа всегда переживал о внешнем виде нашей семьи, ее оболочке, которую мы показываем другим семьям Италии или дону с его консильери, зад которых он успешно вылизывал каждый раз, когда пересекался с ними.
От вечного стресса, что я не устраиваю всю свою семью внешним видом или характером, мне тоже захотелось курить, как мама. Думалось, что это спасет и сделает меня более сдержанной или загадочной, хладнокровной королевой, будто моя мама, скупая на любые эмоции. Но сколько бы я не пыталась, у меня образовалась лишь навязчивая потребность в никотине, отравляющая жизнь своими назойливыми позывами затянуться ещё пару раз.
Дверь из кабинета отца с грохотом открылась, наверняка усугубляя уже появившуюся вмятину на белых обоях с замысловатыми черными рисунками.
Ворвавшись в мою комнату, которую я часто про себя звала своим убежищем, скрывающим меня от чужих лиц, папа с гневным выражением лица осмотрел меня, и могла бы поклясться, что я чувствовала ожоги от этого прожигающего взгляда.
Его ноздри раздувались от каждого вздоха, лицо немного покраснело, а значит - случилось что-то действительно страшное, касающееся меня. Мысленно стала перебирать, какой мой поступок мог послужить такой безудержной злости, и к своему счастью или наоборот, ничего не вспомнилось.
Убрав колени от груди, я впилась короткими ногтями в свои загорелые ноги, пальцы на которых похолодели.
— Maldito Северо Марксио! — Папа извергался, как вулкан, ругаясь по испански, нашел взглядом мою полку с книгами и вцепился в неё, срывая с петель. Все прочитанные мною произведения упали на пол, а любимый детектив отец бросил в стену. Страницы смялись, а бумажная обложка немного порвалась у корешка, — Perra, ну как так? У нас же всё почти получилось!
Его крик эхом разносился по всей комнате, отскакивая от стен, насылая дрожь на меня и рядом лежащего питомца. Если мне удалось привыкнуть к подобным сценам, то бедная собака боялась даже подойти к отцу, будто знала, что тот в любой момент может громко закричать, пугая.