— Мама осталась там одна, что с ней? Я переживаю. Надеюсь, ее не убили.
Джозетта говорила не со мной, скорее вела диалог с собой, и это радовало, потому что теперь девушка хотя бы не молчит, предпринимая слабые попытки рефлексии.
— Я хочу к Анджело! — она внезапно вскрикнула, впиваясь ногтями в худые лодыжки.
Она заплакала навзрыд, задыхаясь от собственных слез, душащих ее. Я не лез, смиренно сидел рядом, давая ей выплакаться. Иногда человеку нужно дать высвободить эмоции, при этом не пытаясь хоть как-то успокоить. Каждому нужна разрядка, и у Джозетты она происходит прямо сейчас.
— Родители не примут меня, я использована. — Слова, которые уловил среди остальных всхлипов и завываний. Неужели Джозетту лишили невинности? Они хоть понимают, что это может повлечь за собой? — Я ничтожество, использованное ничтожество.
Хриплый шепот вырывался из сухих дрожащих губ. Джозетта судорожно хватала ртом воздух, задыхаясь, на ее висках выступили капли пота, она была явно не в себе, проигрывая в неравном бою панической атаке.
— Джозетта, посмотри на меня. — Сжал ее руку, ища ответного взгляда. — Пожалуйста, подними глаза.
Она издала рваный вздох, пытаясь сфокусироваться на моем лице.
— Давай, Джо, дыши, — я медленно вдохнул вместе с ней, а затем также медленно выдохнул, девушка повторила за мной, кивая. Мы сделали это ещё несколько раз прежде, чем она вновь научилась самостоятельно дышать.
— Подумай об Анджело, о спине своей, не знаю...— постарался придумать, что в жизни Джозетты могло бы принести ей счастье, а в голову ничего и не лезло.
Вообще, многое знаю об этой семейке, но это многое не является чем-то хорошим, что неудивительно.
Вито, судя по всему, ненавидит Джо, его вчерашний взгляд на неё говорил о многом, буквально кричал о неприязни, питаемой им. Мать у нее явная алкашка, потому что на каждом мероприятии она уж слишком увлекалась алкоголем, и под конец в самом деле повисала на плече у мужа, не в состоянии идти самостоятельно и шатаясь, как маятник.
Про Сальваторе молчу, ему предоставлено отдельное место в аду, и наплевать, что я попаду туда тоже. Возможно, даже будем вариться в одном котле, чего бы мне совсем не хотелось, я снова совершу грех и убью его.
Единственным адекватным человеком был мелкий Анджело, хотя я не знал наверняка, какой он, ведь на мероприятиях мальчик появлялся редко, чаще всего оставался где-то в стороне, не изъявляя желание привлечь внимание публики.
Сальваторе питается чужими лицемерными комплиментами, он обожает слушать, как его хвалят. И видеть, что Анджело вроде как растет полной противоположностью своего отца, для меня отдельная услада, потому что Морелло явно этим недоволен.
— Заткнись! Не смей говорить об Анджело, не трогай его! — прокричала истошно, вытаращив глаза. Она походила на сумасшедшую сейчас, и я действительно поверил, что ее лишили девственности, это ужасно. Представляю, насколько сильно Джозетта травмирована, если эти ужасные подозрения окажутся правдой.
— Успокойся, Джозетта, я не собираюсь причинять вреда ни тебе, ни Анджело.
Она поднялась на ноги, подбежала к углу и вжалась в него, будто бы он мог помочь ей скрыться от моих глаз. Девушка закачала головой в панике, прижав руки к грудной клетке.
— Джозетта, пожалуйста, поверь мне. Помнишь свои слова? Мы сейчас в одной лодке, так что я не стал бы пытаться сделать тебе больно, — постарался придать своему голосу спокойствия, хотя внутри всё колотилось от совершенно противоположных эмоций.
Она опустилась на задницу, опустив голову. Боже, я надеюсь, что она успокоилась, потому что у меня совсем нету навыков поддержки. С женщинами никогда не собирался иметь что-то более серьезное, чем секс. Да, они иногда плакали, когда я уходил, но внутри никогда не возникало жалости, как сейчас. Всегда испытывал равнодушие, ничего не ёкало, но с Джозеттой сложилось всё по иному. Наверное, все дело в этом чертовом заточении, я нахожусь здесь меньше суток, и уже сам начинаю терять голову.
— Хочешь, я дам тебе футболку? — предложил, стараясь поддержать хотя бы как-нибудь, в своем странном стиле.
— Я...— обняла себя руками, смущённо глядя в пол. — Была бы не против.
Усмехаюсь, но снимаю вещь и отдаю девушке. В голубых глазах мелькнула благодарность, отчего в груди разлилось что-то теплое, но я махнул головой, отводя от себя странное наваждение. Говорю же, крыша течёт от этого заточения.
— Почему ты все ещё не женат?
Я изогнул бровь, удивленный внезапному вопросу. Девушка уже надела футболку, выжидающе глядя на меня.
— Жениться - это не моё, — усмехнулся, садясь напротив Джозетты.