Полу лысый рассмеялся, засунув сигарету в рот. Щелчком пальцев он подозвал к себе двоих накаченных мужчин, которые встали по бокам от него. Я усмехнулся шутливой мысли, что они - его эскортники, которые трахаются с ним за деньги и приятным бонусом охраняют.
— Я уважаю твою смелость, Рэниро, — приметил, делая несколько последних затягов.
Васко поднес тлеющую сигарету к моему плечу и затушил ее. Сглотнув, я хохотнул, не чувствуя сильной боли, на которую тот рассчитывал. Небольшое жжение, всего-то.
— Рэниро, скажи мне, — ему подали остро наточенный нож и мужчина демонстративно стал вытирать его салфеткой, как бы давая мне время на раздумья, — владеет ли Карло Моро Новарой?
Я облокотился о спинку стула, горделиво поднимая подбородок. Конечно же не стану отвечать на его вопросы, поскольку мною был принят закон омерты, включающий в себя полную преданность своей Фамилии. Даже если тебя пытают, угрожают убийством, ты не должен сдавать какую-либо информацию о своих соратниках, взаимно верных тебе. В Фамилии предателей убивают, не церемонясь, поэтому каждый должен быть предан, иначе будет убит самыми изощрёнными способами.
Васко наивен, если думает, что я когда-нибудь раскрою ему все карты. Скорее позволю им убить себя, чем скажу хоть слово, подействующее в угоду Фамилии.
Мужчина понимающе кивнул, направляя нож к моему животу. Глубокий надрез заставил меня втянуть воздух сквозь стиснутые зубы, глаза закрылись в попытке проигнорировать эту боль: пульсирующую и отдающую куда-то в спину, при глубоком вдохе особенно сильно жгучую.
— Скажи, как будешь готов сказать хоть что-то.
Он сделал ещё несколько глубоких порезов, нож путешествовал по животу, плечам, груди, оставляя за собой множество будущих шрамов.
Они у меня были и так, но теперь мое тело превратится в полноценный музей из следов насилия, наполненных своей разнообразной историей.
В голове почему-то всплывала реакция не моих будущих партнёрш, с которыми я когда-либо планировал в будущем заниматься сексом, а реакция Джозетты. Что она скажет, увидев это? Вызовут ли у нее такие порезы отвращение? Столько вопросов, однозначно глупых, но почему-то волнующих меня сейчас больше, чем саднящая боль от ран, из которых ручьем вытекала кровь и периодически капала на пол.
Я не кричал, не стонал, не вопил. Смиренно ждал, изредка кусая губу до крови, чтобы эта боль от ножа как-то затерялась, была заглушена.
— Рэниро, — Васко наконец отнял от моего тела нож и снова вытер его салфеткой, — если ты думаешь, что мы ограничимся только ножом, то спешу разочаровать тебя. Ответишь на вопросы сейчас - мы отпустим сразу. Нет - продолжим, но не факт, что ты выберешься отсюда живым.
— Продолжайте, — харкнул в место рядом с лакированными туфлями Васко.
Мужчина брезгливо осмотрел обувь, боясь, что слюна попала на неё.
— Поднимайте его, — властно скомандовал, отступая на несколько шагов.
Мои ноги отвязали от стула и меня подвели к бочке, которую я не заметил по приходу сюда. Она была больших размеров, внутри конечно же плескалась вода. Ледяная, ржавая, с чем-то плавающим в ней.
Голову кунали каждый раз на десять секунд больше, чем в предыдущий, и когда вытаскивали, всегда спрашивали, не готов ли я поделиться какой-нибудь информацией, в ответ они получали только многозначительное молчание, потому что я старался сделать как можно больше вздохов, чтобы насладиться воздухом, игнорируя при этом их расспросы.
Сосредоточенно отсчитывал время, чтобы не поддаваться панике и страху, что задохнусь, пока мою голову настойчиво удерживали под водой .
Крайний раз пробыл в воде около четырёх минут, остатки сознания стали растворяться в ней, когда я насчитал приблизительно двести тридцать секунд.
Меня вытащили, затылок выпустили из цепких рук и я упал на бетонный пол, жадно хватая ртом воздух. В глазах плыло, у меня не выходило сфокусироваться на чем-то, поэтому бесцельно бродил взглядом по каждому углу подвала, не останавливаясь на тех или иных вещах, потому что не получалось разглядеть их.
Глухие голоса и шаги были то ли рядом со мной, то ли где-то поодаль, не выходило расслышать.
Кто-то присел на корточки и похлопал меня по щекам, чтобы не вырубился, но сознание мое было на тонкой нити, я скоро потеряю его, хотя стараюсь цепко ухватиться за неё.
Двое эскортников Васко подняли безвольное тело, чтобы снова усадить на стул. Третий человек, чье лицо я не мог разглядеть, подошёл ко мне. Зато точно распознал в его руках корневые щипцы, которыми обычно вырывают зубы стоматологи. Мысленно обматерив каждого сраного участника Либерии и Сальваторе Морелло, сделал глубокий вдох, отдающий хрипотцой, и закрыл глаза, понимая, что меня сейчас ждёт.