Мужчина присел на корточки, поднес щипцы к большому пальцу на моей ноге и подцепил ноготь клювом. Вырывал нарочито медленно, в надежде на реакцию, но я лишь откинул голову назад, вгрызаясь зубами в нижнюю губу. Мышцы непроизвольно напряглись, я рвано выдохнул, чувствуя, как тошнота подкрадывается к горлу. Резкая и острая боль, но это не самое худшее, что чувствовал. Гораздо больнее было узнать о смерти Велии, физическая боль не сравниться с той, что я испытывал тогда, мне словно вырвали сердце из груди, отняв самое ценное.
— Я же вижу, как тебе больно. — Васко подошёл ближе, с особым упоением наблюдая за моими мучениями, — Назови города, которыми обладает Карло и слабые территории под владением твоего отца. Это всё, что нам нужно. По крайней мере, на этот момент.
Мужчина, вырывающий мои ногти, выжидающе взглянул на меня, думая, что прямо сейчас наконец скажу хотя бы толику чего-то полезного для них.
— Продолжай, блять, — прохрипел, дёргая ногой.
Мне вырвали все ногти на левой ноге, под конец я потерял сознание, наслаждаясь, ведь на некоторое время эта боль перестала быть ощутимой, уплыла в небытие.
Так продолжалось недолго, ведь на меня вылили всю ледяную воду, находящуюся в бочке, в которую кунали.
Закашлявшись, я шмыгнул носом, наблюдая за кровью, ручьем текущую вокруг стула.
— Что вы сделали с Джозеттой? — вдруг спросил, медленно поднимая убитый взгляд на Васко. Почему-то именно она пришла мне на ум, как только я пришел в сознание.
Он изогнул бровь, глядя на наручные часы.
— Странный вопрос после полутора часа пыток.
— Ответь, Васко, — голос превратился в сиплый и неживой.
— Отвечу тебе только потому, что ты героически выдержал эти пытки. Похвально, Демео. А что насчёт малышки Джози...— достал свой телефон и начал писать кому-то сообщение, с особыми усилиями нажимая на каждую кнопку, — Лино трахнул её в рот.
Блять, как бы это ужасно не звучало, но я рад, что она всё ещё девственница. Лишив ее девственности, они одновременно с этим лишат ее репутации в наших кругах, такая новость быстро пронесётся среди наших. Понятное дело, она раздавлена тем, что сотворил этот урод, которого назвал Васко, и на свое удивление я даже сочувствую ей, несмотря на прошлое, которое все ещё задевает.
— Кто такой Лино? — кадык дёрнулся, пока я смотрел на мужчину исподлобья.
Он незаинтересованно кивнул в сторону того, кто вырывал мне ногти, продолжая копаться в своем телефоне с золотой панелью.
Я сплюнул, сардонический смех вырвался из груди, но тело тут же скривилось от боли и кашель прервал меня.
— Это всё? То есть, только Лино издевался над ней, больше никто не принимал участия? Тогда почему она, блять, избита?
Васко раздражённо цокнул, отрываясь от своего пафосного телефона.
— Она разбила наш фотоаппарат, потому что мы хотели сфотографировать ее полуголой и отправить Морелло. За дело Джозетта получила, понимаешь? Просто так мы бы не стали.
— Ты понимаешь, насколько вы все жалкие? Избивать женщину - дно, на которое вы опустились из-за жалкого фотоаппарата, которых вы можете купить ещё хоть сотню. Она вернулась вся в синяках и гематомах, так ещё и без одежды.
— Мне насрать на ваши maldición законы, Демео. Со своим уставом в чужой монастырь не входят, слышал такое?
С трудом встав со стула, удивился, почему никто не останавливает меня, все присутствующие лишь смиренно наблюдали, ожидая моего следующего шага.
Так как руки были скованы, пришлось бить с ноги, и удар этот прошелся по лицу Лино, все ещё сидящего на корточках. Он упал на задницу, и покачнувшись, я ударил несколько раз наотмашь в плечо, средних размеров пузо и член, отчего он сгруппировался в позу эмбриона, застонав от боли. Меня схватили и оттолкнули от Лино, я с трудом устоял на ногах, чувствуя новый приступ головокружения от нестерпимой боли.
— Бейте его, — жесткий голос Васко отдал приказ двум накаченным парням, стоящим напротив меня.
Мужчинам не нужно было повторять дважды, один из них повалил меня на пол, отчего моя голова болезненно столкнулась с бетонным полом.
Он уселся сверху меня и нанес несколько точных ударов по лицу, разбивая мне губу, бровь, нос. Закончив, отдал бразды правления второму, и тот, подняв меня обратно, как безвольную куклу, зарядил кулаком в живот и в бок. Я скорчился, меня вырвало, но прийти в себя не дали, нанося ещё несколько ударов с большим упоением. Лино, Васко и тот ублюдокч которого вырубила камнем Джо, ухмыляясь, наблюдали за происходящим. Им нравились страдания, этим людям не так важна информация, как мучения человека, за которыми они смотрят, будто бы в кинотеатре.