Сказала на одном дыхании, а затем вжалась в угол сильнее, боясь, что я могу наказать её за такие слова, хотя в них не прозвучало ничего осокрбительного, лишь новые подробности и подтверждения тому, насколько семья Морелло мерзкая.
Мы оба молчали, я тупо пялился в стену, точнее заставлял себя смотреть на нее, но хотел хотя бы мельком глянуть на Джозетту, которая изредка всхлипывала, но тут же одёргивала себя, надеясь, что я не услышал её рыданий.
С каждой минутой моя боль усиливалась, но она была искусно проигнорирована мною, потому что мысли разрывались между тем, чтобы успокоить Джо и извиниться перед ней, и тем, чтобы вступить с ней в новый спор, дабы выплеснуть оставшиеся эмоции, которые накопились у меня за все время пыток.
— Джозетта, я был не прав во многом, — голос отдавал хрипотцой.
Да, моя совесть победила эмоции, но Джозетта молчала, долго молчала, даже не удосужилась кивнуть на то, что сказано, хотя она была одной из немногих, перед кем я извинялся.
— Джо, — я с трудом поднялся, болезненно застонав от боли, пронзившей ногу, — скажи хоть что-нибудь, только не молчи. Накричи на меня, оскорби. Всё, что хочешь.
Опустившись рядом с ней, дотронулся до руки, покоившейся на колене, Джозетта вздрогнула, но не стала ничего с этим делать, лишь напряглась до пределов, будто бы ожидала чего-то жестокого с моей стороны.
— Я не собираюсь опускаться до твоего уровня, — прошептала.
Усмехнувшись, я покачал головой, чувствуя, как по ее руке пробежали мурашки от холода. В подвале действительно было зябко, в одной моей футболке она не согреется.
— Давай ляжем спать, хорошо? Завтра постараемся что-нибудь придумать, чтобы выбраться, я обещаю.
— Я никому не нужна, такая...— Она сглотнула, кусая губу, — Такая использованная. Мне лучше будет остаться тут и умереть, потому что в семью меня не примут.
— Успокойся, всем ты нужна. У тебя собака есть, ты ей нужна, мелкому брату своему нужна. Есть же люди, которые хорошо к тебе относятся, Джо?
Джозетта легла на лежанку, поджимая колени к груди в попытке согреться. Она ничего не ответила, демонстративно показывая свою обиду.
Я опустился рядом на спину, сжал ее руку в попытке дать свою поддержку через этот незначительный жест.
***
Не знаю, сколько мы проспали. Я уснул только тогда, когда убедился, что Джозетта спит, определил это по её размеренному и глубокому дыханию. Тело девушки давало мне тепло, пусть и не такое сильное, как если бы я обнял ее, но его мне было достаточно, чтобы провалиться в сон и не беспокоиться о холоде. Оно разливалось по телу, действовало как своеобразное успокоительное, от которого клонит в сон и разум отчего то путается, ты начинаешь мыслить бредово, как если бы сошел с ума или слёг с высокой температурой.
Разбудила меня эта открывающаяся железная дверь, ставшая своеобразным триггером, хотя мы находились в этом подвале только первые сутки, но ублюдку Васко удалось внушить мне беспокойство от этих приходов.
— Buen día, пленники, — насмешливый голос сверху заставил открыть глаза.
Я принял положение сидя, вжимая сонную и растерянную Джозетту в свой бок, потому что боялся, что её захотят снова забрать, чтобы творить с ней эти невообразимые вещи повторно.
— А что это тут у нас? — Сузил глаза, изучающие меня и Джо, — Знают ли родители, что их любимых детей связывает не только нахождение в Фамилии, а? А я то всё думаю, почему же Рэниро так беспокоился о малышке Джози, так вот оно в чём дело...
Идиотские догадки Васко заставили меня закатить глаза, он видимо не понимает, что в наших кругах принято защищать женщин, особенно в таких же ситуациях, как у нас с Джозеттой. Васко зациклен, что всё крутится вокруг секса между женским и мужским полос, полностью игнорируя простую человеческую поддержку и взаимопонимание. Пусть для меня это что-то внеземное, я использовал женщин как раз-таки для секса, но проигнорировать страдания Джозетты у меня не вышло, проснулось что-то вроде сочувствия, до этого являвшегося для меня чужеродным. Удивительно, что я вообще выдерживаю ее рядом с собой, так ещё и умудряюсь сочувствовать, видимо, действительно схожу с ума.
— Что ж, может быть, нам стоит порезвиться с nudo pequeño на глазах у Рэниро, чтобы он выдал хоть какую-нибудь информацию? Итальянцы импульсивные люди, ведомые на эмоции, и мой секс с его драгоценной Джози сработает на него?
— Что ты несёшь, урод? Между нами с ней ничего нету, она просто замёрзла. — Попытался вразумить, но лицо Васко оставалось непроницаемым, что значило только одно: он не собирался отказываться от своей идеи.