Как только девушки закончили, охранник подозвал Васко, и тот с особым восхищением оглядел мой наряд, выражая удовольствие, облизывая пухлую нижнюю губу.
— Ты великолепна, девочка. — Подошёл ближе, его шершавый палец переместился на мою щеку, и я с трудом сдержалась от того, чтобы ударить его, — Сегодня будешь нас развлекать.
VI
•.¸¸.•'¯•.♥.•'¯•.¸¸.•.
Джозетта
Меня выводят из спальни в злополучную гостиную, от внешнего вида которой у меня нет такого же восхищения, когда я заходила туда вчера, есть только донимающая дрожь и разрастающийся ком в горле, мешающий спокойно глотать.
На диване сидело около семи мужчин, все среднего возраста, их взгляды были прикованы ко мне, но я не чувствовала удовлетворения от восхищённых моему внешнему виду глаз, скорее отвращение ко всему живому, желание провалиться сквозь землю, лишь бы исчезнуть. Было ясно, что они пришли сюда за зрелищем, или ради того, чтобы поглазеть на пленницу, а скорее даже на рабыню, безропотно выполняющую любые прихоти.
К моему удивлению, Рэниро тоже был там, он стоял около декоративной колонны, сделанной из натурального камня и оформленной в белом цвете, его руки скованы, как и у меня, около мужчины стояло два охранника, достаточно крепких, но все ещё не превосходящих Рэниро по росту и физической силе. Отрицать глупо, что он действительно идеален, он мог бы запросто светиться на обложках журналов, и моя мама наверняка заглядывалась на молодого наследника поста подручного Фамилии. Серые глаза, режущие тебя, как бездушная сталь, светлая кожа, являющаяся большой редкостью среди итальянцев. Ростом я ему едва доходила до плеча, и скорее всего, он с лёгкостью мог бы поднять меня одной своей рукой.
На его спине вырисовывалась татуировки в виде змеи, словно ползущей по позвоночнику. На предплечьях расстилалось ещё несколько рисунков, в одной из них я узнала ангела, остальные не имела желания рассматривать, вдруг он подумает, что пялюсь на него? Какой был бы стыд, ведь ни за что Рэниро не выбрал бы меня - использованную, хилую, худощавую. Да о чем я вообще думаю?
Меж двух диванов, стоящих друг напротив друга, расположен небольшой лакированный столик белого цвета, на нем стояли бокалы с виски и лежали пакетики с порошком, и не трудно было догадаться, для чего он этим людям. Конечно, какое веселье, издеваться над беззащитной девушкой, попутно выпивая дорогой алкоголь и употребляя наркотики.
Васко обнял меня за талию, впиваясь пальцами в кожу, а затем подтолкнул к ещё одному столу, который я сначала даже не заметила, уже более внушительному по размерам, на нем ничего не лежало, и это стало настораживать.
Благо они додумались убрать эту треклятую клетку, иначе у меня не вышло бы здесь находиться здесь дольше, чем на пару минут, паническая атака не заставит себя долго ждать, сдавит горло, не спрашивая на то разрешения. В слишком большую травму вылилось вчерашнее наказание, запертые пространства стали своеобразным триггером для меня.
— Вставай на стол, принцесса, — произнес своим гнусавым голосом, от которого мне захотелось дать ему в морду или расцарапать её. Испанец осторожно приподнял подол моего платья, - будешь танцевать для нас.
Я столкнулась взглядом с Рэниро, и ужаснулась, до этого не заметив, что его успели избить, пока из меня делали подобие испанской танцовщицы. Я помню, как папа наряжал меня также в детстве на праздники, и поэтому не удивилась тому, что именно такой макияж и такую одежду выбрал Васко.
Рэниро не сводил с меня испепеляющего взгляда, от которого хотелось сжаться. Мы смотрели друг на друга, по ощущениям, около минуты, пока испанец не ударил меня по заднице в своей хамской манере.
Пересилив себя, выполнила просьбу Васко, с трудом встала на стол, хотя ноги были ватные, сил для танцев у меня не было, поглощающая слабость сковывала движения, хотелось свалиться на пол и лежать, пока смерть не утащит меня в свои оковы.
Включилась музыка, я уловила в ней испанские слова, и поняла, что это народные песни. Благодаря отцу, этот язык мне немного знаком, в идеале я знаю ругательства, а вот с остальными словами у меня некоторые проблемы.
— Танцуй, bebé, покажи себя, — неизвестный мне мужчина присвистнул, отсалютовав стаканом, наполненным виски.
Они вели себя так, будто я была дешёвой стриптизершей или проституткой, осталось только оголиться, чтобы они смогли сувать деньги мне в трусы.