— Я смотрю, тебе это тоже не понравилось. — Папа пинком сдвинул коробку под стол, — Какой-то frocio мало того, что убил Северо, так он ещё и отправил мне отрубленную руку. Сначала я обнаружил эту "посылку", перевязанную, блять, бантиком, а потом мне позвонил Габриэль Марксио, чтобы сообщить, что его сын умер, но я то уже был в курсе.
Отец горько усмехнулся, зажигая сигару. Я склонила голову вниз, сглатывая и чувствуя большой ком в горле, перекрывающий доступ к кислороду.
— Можно мне пойти? — Я выдавила из себя три тихих слова, в моих глазах прыгали черные точки, словно маленькие чертики, сливающиеся с такого же цвета ковром.
— Надеюсь, ты понимаешь, что смерть твоего будущего жениха - не повод терять девственность с каким-то оборванцем, не являющимся твоим мужем.
Одна и та же песня, как на заевшей пластинке, играющая из уст моего отца. Будто мне с первого раза не было понятно, что девственность - моя главная ценность, которую нужно хранить для одного мужчины, взявшим меня в жены.
Я пулей вылетела из кабинета, не удосужившись даже кивнуть отцу в знак того, что мне всё было ясно. Как ураган сметаю с ближайшей тумбочки чьи-то сигареты, выбегаю сначала во двор нашего особняка, а затем по узкой тропинке несусь в сторону реки, находившейся неподалеку.
Я бежала от этой навязчивой картинки в моей голове, от неожиданной новости о смерти Северо, от своей семьи. Круговорот событий взбудоражил мою голову, проскользнула мысль утопиться в той самой реке, только бы заглушить навязчивое чувство приближающейся опасности и тревоги.
Наконец найдя то самое место, где обычно проводила время наедине или с Анджело, я упала на песок, пытаясь отдышаться и закрывая глаза. Но к моему сожалению, вместо успокаивающей темноты стала мерцать эта отрубленная рука, никак не забытая мною, будто прибитая на гвоздь она осталась в моем сознании, и каждая деталь была особенно подчёркнута, воссоздавая полную картину этого ужаса.
Захныкав, я зажгла сигарету, и все также лёжа, сделала глубокий затяг, игнорируя першение в горле.
Облака лениво проплывали в небе, где-то неподалеку слышался лай собаки моей кузины Витэлии во дворе их дома. Март встретил нас прохладной погодой и моя идея выбежать из дома в джинсовых шортах с футболкой была глупой, но простуда сейчас - меньшая из проблем.
Приподняв голову, я вгляделась в особняк, принадлежащий Сэлу Демео - заместителю дона Семьи итальянской мафии. У них с моим отцом всегда были напряжённые отношения, ведь папа, как капо нашего района, часто по мнению Сэла засылал не полную долю, получаемую с преступной деятельности, отчего тот часто злился и негодовал, вступал в конфликты.
Отец часто говорил, что Демео специально купил дом рядом с нашим, чтобы пристальнее наблюдать за доходами. Его гнев всегда плыл, как туман по коридору дома, портя настроение каждому члену семьи.
Приподнявшись на локте, я ощутила навязчивое чувство присутствия здесь кого-то еще. Обернувшись, почувствовала, как мое сердце пропустило удар, а затем остановилось.
Серые глаза, с отвращением сканирующие мое лицо и тело, массивные плечи и безэмоциональное лицо, до жути пугающие. Рэниро Демео. Тот, чье присутствие всегда ощущалось там, где я не могла ожидать. Он был заметен всем, притягивал взгляды и женщин, и мужчин, но мои глаза всегда старательно игнорировали его присутствие из-за вибрирующе угрожающей энергетики, которую видимо чувствовала только я.
— Рэниро Демео. — Взяла волю в кулак, стараясь выглядеть как можно более непринуждённой перед ним. Нельзя показывать, что мне страшно, это - слабость, а он ее может распознать почти сразу.
Мы с Рэниро виделись в основном на мероприятиях, посвященных благотворительности. Подобные вечера были до тошноты лицемерны, ведь по сути там собирались бандиты, на чьих руках было множество крови других людей, иногда и невинных.
Меня заставлял туда ходить отец, чтобы показать всем, какая мы богатая и образцовая семья, купающаяся в роскоши и безграничной любви друг к другу. Каждый раз мне хотелось отмыться от этой лжи, которую напевал отец каждому человеку в уши.
М