— Я...Я не умею! — Попыталась перекричать музыку и отказаться, но увидела грозный взгляд Васко и поняла, что наказание не заставит себя долго ждать, если откажусь.
Я робко ступала по столу, боясь, что он либо провалиться, либо мое обессиленное тело просто свалится с него замертво.
Движения были неуклюжи, руки пытались уловить страсть фламенко, но казались слишком робкими и застенчивыми. Я учила этот танец в детстве, отец заставлял делать это, чтобы его единственная дочь производила впечатление на гостей, пришедших к нам домой. Но это было так давно, что тело и мозг лишились воспоминаний о примерных движениях, так что импровизация вступила в свои права, и я выдумывала движения на ходу, пытаясь угодить испанцам, не сводящих с меня заинтригованного взгляда.
Пальцы, дрожащие, пытались воспроизвести искромётные щёлканья, а ноги словно заплетались в собственном стремлении к грации.
Пока все остальные аплодировали мне, и даже встали с дивана, искренне восхищаясь ослабевшей и избитой девушкой, танцующей на столе, Рэниро осторожно подобрался к маленькому столику, видя, что охранники отвлеклись на представление, устроенное мной. Он раскрыл несколько пакетиков с порошком и высыпал какую-то часть содержимого в стаканы, затем, изредка поглядывая на танцующих в такт моим движениям мужчин, разлил виски по бокалам и размешал плавающий в жидкости порошок пальцем. Я старалась не смотреть на него так очевидно, делала вид, что разглядываю шикарные апартаменты, созданные исключительно ради хвастовства. Нотки вкусовых предпочтений моего отца в мебели периодически проскальзывали здесь, и я поняла, что он так и не смог отпустить свои испанские корни.
Отчаяние побеждало я не надеялась, что нам удастся сбежать, оно заимело власть над моими телом и разумом, диктуя свои правила, погружая в раздирающую сердце тоску. Скорее всего нас поймают, накажут ещё более изощрённее, чем вчера, и это пугало до жути, ведь мне уже хватило взбучек от испанцев. Мысленно ругала Рэниро, он подставляет нас обоих своим горящим желанием попытаться сбежать. Мне казалось, что это невозможно, что я навсегда останусь здесь, в апартаментах испанцев, и буду выполнять любые их прихоти, до того момента, пока им не взбредёт в голову убить меня ради развлечения.
За одной песней следовала другая, я чувствовала, как остатки сил покидают меня, была на грани того, чтобы свалиться в обморок, потому что образы танцующих вокруг меня мужчин стали размытыми, не такими четкими, как в самом начале.
Каждый шаг казался осторожным и запинающимся. Мои движения, стремясь следовать страстному ритму, выглядели словно нерешительные попытки поймать ускользающую мелодию. Пальцы дрожали, а руки, иногда застенчиво смыкаясь, покрывались холодным потом. Я двигалась с усилием, каждое движение давалось мне с болью и напряжением. Ноги с трудом выдерживали вес тела, старались сохранить грациозность танца. В каждом шаге чувствовалась внутренняя борьба между слабостью тела и силой воли, переплетённая с желанием не упасть со стола.
Наконец, музыка стала тише, почти все расселись по диванам, а Васко помог мне слезть со стола. Схватив меня за задницу в собственническом жесте, провел к маленькому столику, усадил к себе на колени, как игрушку, хотя, чему удивляюсь?
Я ерзала, никак не могла усесться удобно, мне было жутко некомфортно находиться здесь, да и в принципе жить в этот момент становилось невыносимой ношей. Порой встречалась с мрачным взглядом Рэниро, он неотрывно следил за руками Васко, которые то и дело гладили меня по интимным для его лап частям тела. Я перестала обращать внимание на его домогательства, к своему ужасу привыкла к этому, просто смирилась, погруженная в уныние и апатию. Искренне считала, что я - всего лишь мясо, товар, вещь, но не человек, не личность, а придаток. Уверенность в этом захлестнула, и мыслить о себе я стала совсем иначе, недели каких-то жалких несколько дней назад.
— Выпей, девочка, тебе нужно расслабиться, ты какая-то зажатая. — Васко протянул мне бокал с алкоголем, и я судорожно закачала головой, вспоминая, как Рэниро сыпал туда порошок, — Быстро, mierda, пей. Ты же не хочешь быть вытраханной нами по кругу до потери пульса? Или может быть страстно желаешь снова отсосать Лино или мне?
Я проглотила животный страх, понимая, что лучше умру от передозировки наркотиками, нежели буду изнасилована этими мерзавцами. Сейчас смерть - лучший исход, от которого лучше будет всем, особенно мне. Я уже пыталась покончить с собой сегодня, и видимо, жизнь мне дала второй шанс в виде алкоголя, смешанного с порошком.