Сглотнув, отчаянно закусил губу, попытался начать соображать, прикладывая титанические усилия. Выключил воду, склонился над ней и прислонился своими губами к ее губам. Хрупким, искусанным, посиневшим.
Я зажал ей нос, сделал глубокий вдох, наполнив свои легкие воздухом, надеждой. И затем, медленно начал выдыхать, желая передать ей хотя бы частичку своей жизни. Продолжал, неторопливо и ритмично, каждый дрожащий выдох вторгался в неё, с мольбой, с отчаянием, с надеждой. Надавливал руками на грудь, пытаясь сердце биться быстрее, но делал это с большой осторожностью, будто бы я мог её сломать.
Спустя множество попыток, до боли отчаянных, девушка слабо приоткрыла глаза, с большим трудом ей далось хотя бы попытаться осознать происходящее. Губы раскрылись, в попытке произнести что-то, но я улыбнулся, тяжело дыша и качая головой. Не помню, когда такое большое количество радости наполняло мое сердце, медленно переваливая за рамку эйфории. Эмоции вырвались из моей ослабевшей хватки, я обнял девушку, прижимая к своей груди. Она уткнулась холодным носом мне в шею, рвано выдыхая.
— Нам нужно идти, Джозетта, пока они не очнулись. — слабый кивок от девушки. Сомневаюсь, что она осознавала хотя бы часть моих слов, — Они все вырубились от передоза. Прости, что тебе тоже пришлось подвергнуться этому.
Я снова взял ее на руки, пошел в неизвестном направлении, надеясь, что где-то здесь есть поблизости вокзал, чтобы мы могли добраться до другого города. Очевидно, что испанцы перевезли нас на Сицилию, я был здесь множество раз, и это являлось моим большим преимуществом.
***
Шёл долго, Джозетта крепко держала мою шею, несмотря на слабость в мышцах, ее хватка была крепкой, будто она боялась, что в один момент я отпущу её и оставлю здесь одну. Мартовская погода была теплой, климат здесь более приветливый, нежели в Турине. Щебёнка шумела под ногами, дома изредка виднелись на окраине дороги, намекая на то, что мы находимся где-то за городом, что угнетало. Со временем мышцы болезненно начинали ныть, было тяжело нести Джо так долго, хотя по ощущениям в самом начале она была лёгкой, как пёрышко. Но я не собирался отпускать её, она слишком слаба от происходящего с ней в течение двух суток.
Наконец, спустя долгих два часа, увидел знакомую вывеску, и облегчённо выдохнул, садясь на лавку, вчитываясь в табло, чтобы узнать ближайшие рейсы. Выезд в Агридженто будет через полчаса, и я остановил свой выбор именно на этом городе. Быстрее всего было добраться на поезде, ехать на машине опасно, а на автобусе долго.
Купил билет, периодически поглядывая на Джозетту, склонившуюся на лавочке. Она с трудом держала глаза открытыми. Я видел, с каким трудом ей даётся оставаться в сознании. Порывался всё бросить, отвезти ее в этот же момент к врачу, но это было ужасно рискованно, нас могут найти приспешники Васко или он сам, если конечно хоть кто-то из них выжил, что будет очень невыгодно с какой-то стороны для нас, войну в таком случае Фамилия вряд-ли избежит.