Подойдя к девушке, сел на корточки, сжимая ее руку и вглядываясь в замученные глаза, которые раньше напоминали мне знойное небо, а сейчас скорее туманное.
— Мне в туалет...— Джо вдруг разрушила тишину надрестнутым голосом, хватаясь за рукав кофты, которая надета на мне, — Надо, очень надо.
Я кивнул, хотел поднять ее на руки снова, но она отрицательно покачала головой, вставая со скамейки самостоятельно. Взял ее под руку, видя, как девушка прилагает гигантские усилия, чтобы не упасть, ведь ноги ее держали из последних сил.
Мы зашли в туалет, людей на вокзале почти не было, время сейчас позднее, два часа ночи. Бой с тяжелеющими глазами, желавшими закрыться и погрузиться в сон, был почти проигран мною, но всё же, пока удавалось держаться.
Джо зашла в кабинку, я облокотился спиной о стену, поднимая голову вверх, стараясь отвлечь свое внимание на желтеющий потолок или кафельные стены, покрытые трещинами.
Ждал долго, уже стал беспокоиться, потому что девушка не выходила, даже мысленно выругался, мне надо было зайти в кабинку вместе с Джо, чтобы предотвратить возможные проблемы.
— Джозетта, у тебя все в порядке?— Подошёл к двери, пытаясь расслышать хоть что-то среди этой устрашающей тишины.
Чертыхнулся, подождав ещё около пятнадцати секунд, прежде, чем открыть дверь. Мне повезло, что она не закрыла её.
К моему удивлению, Джо стояла, прислонившись лбом к стене, она бесшумно плакала, я видел это по содрогающимся плечам.
— Джози, ты чего? — Попытался дотронуться до щеки, но она отвернула мою руку с долей агрессии. Откуда у нее силы на это?
— Не называй меня так! — Ее крик эхом разносился по уборной вперемежку с горестными всхлипами.
Я вздохнул, качая головой, предпринял ещё одну попытку утянуть её к себе, и она не стала сопротивляться, обвила руками мой торс, ткань кофты мигом намокла от безутешных рыданий. Грудь неожиданно сдавило от жалости к ней, я действительно не узнаю себя, этот короткий плен определенно надломил мою личность, хотя в отличии от Джозетты, в моем случае ничего особо страшного не происходило.
— Оставь меня здесь, Рэниро, уходи, — глухо произнесла, пока мои руки механически гладили её спину.
— Успокойся, Джо, хватит нести такую хрень. Ты идёшь со мной, и это не обсуждается, — сказал твердо, чтобы до неё дошло сразу, и она не стала даже пробовать переубедить меня.
— Я мразь, я оставила твою сестру погибать! Ты что, совсем идиот? Будешь спасать человека, который так обошёлся с беззащитным инвалидом? Где твоя хвалёная любовь к Велии? Ты сраный изверг! — Восклицала, почти крича на меня. Тушь и помада размазались на ее щеках.
Я прикрыл глаза, пытаясь не реагировать на слова, сказанные в пылу истерики. Но надо отдать Джо должное, ей удалось задеть меня. Впервые вижу, чтобы девушка была такой агрессивной и неуправляемой, она явно отличалась от прежней Джо, с которой я разговаривал на том пляже.
— Закрой рот, Джозетта, просто заткнись. Сейчас не имеет значения прошлое, мой отец сдерёт с меня три шкуры, если узнает, что я оставил тебя здесь погибать. Я всё также недолюбливаю тебя, это правда, но сейчас стараюсь откинуть пережитое для себя самого, чтобы мы оба выбрались живыми.
Она стушевалась, отстранилась окончательно от меня, и обняла себя руками, всхлипывая. Всё же сдалась, не выдержала моего холодного взгляда, усмиряя из неоткуда возникнувший пыл.
— Возьми себя в руки, малышка, ты должна быть сильной сейчас, уяснила? — Поднял ее за подбородок, чувствуя внезапно непреодолимое желание прикоснуться губами к маленькому носику в успокаивающем жесте, но спешно одернул себя.
Джо вышла из тесной кабинки и подошла к раковине, чтобы смыть с себя безобразие в виде размазанного макияжа. Я облегчённо выдохнул, потому что хотя бы она перестала спорить со мной, и готова ехать в Агридженто.
Мы зашли в поезд, сели на кресла, Джозетта даже не смотрела на меня, показывая всем своим видом, насколько сильно она обиделась на мои слова. Всё ещё удивляюсь, как этому ранимому цветку, вянувшему от любого недоброго слова, удается жить в Фамилии.
Я фыркнул, подцепляя пальцами купюры, чтобы пересчитать, сколько денег было мною украдено у испанцев.
Поездка прошла молчком, спустя примерно час, Джо, заснув, положила голову мне на плечо, и настолько было напряжено мое тело от этого простого действия, что под конец мышцы вновь болезненно заныли. Я не мог двигаться, периодически сглатывал тихо, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить девушку, пережившую слишком много за эти кошмарные два дня. Звучит чудовищно, что за такое маленькое количество времени Джо подверглась такому большому количеству издевательств, избиений, унижений. Знал бы я, куда ее вели вчера, то гнев на Васко затуманил разум, убил бы испанца, потому что безосновательное желание защитить Джозетту смешалось с кровью, я чувствую, что обязан это сделать, как будто от этого зависит моя жизнь. Наверное, вижу в Джо Велию, иначе это странное, постепенно нарастающее в сознании чувство привязанности, объяснить не могу.