Также, нужно хотя бы на немного поменять внешность, и я не собираюсь подвергать нас опасности. Проживание у нищего алкаша не даёт большой защиты, нужно что-то ещё, некая гарантия.
Так как у Джо темные волосы, она сказала, что лучше осветлять их, и эта работа падёт на мои руки, потому что самостоятельно девушка боялась это делать, аргументируя, что испортит себе волосы. Тут я бы поспорил, что сделаю все намного хуже, но не стал говорить, молча соглашаясь с тем, что мне предстоит сделать впервые.
Никогда бы не подумал, что буду заниматься такими вещами, но чем чёрт не шутит? Мне прийдётся сбрить мои волосы под ёжик, и я не особо жалею, что лишусь волос, в отличии от Джози, которая искренне считает, что её не примут обратно в мафию из-за сраных волос. Какая глупость. Ей важнее мнение консервативных мафиози о ней, а не собственная жизнь.
В этой девушке намного больше комплексов и негативных убеждений, чем я ожидал. Не то, чтобы это моя забота, но каждый раз чувствую на себе тяжёлую ношу в виде желания переубеждения девушки. Хотя порой, не замечая того, я сам создаю ей комплексы своими нелестными комментариями по поводу её умственных способностей. Возможно даже жалею об этом, каюсь, но почему меня это вообще волнует? Всё равно мы не будем общаться, если нас спасут, я в этом уверен. Но отчего то эта мысль не даёт покоя, будто бы внезапно возникшая привязанность сковывает мою грудь. Они с Велией совсем не похожи, я прекрасно помню свою сестру, и даже в свои двенадцать лет она яро отличалась от Джо. Тогда кого я вижу в девушке в Джозетте? Бедную жертву, подвергнувшуюся унижениям? Возможно. Не хочу быть рядом с ней, хочу сбежать от этих мыслей, но это неосуществимо.
Мы зашли в дом нашего нового друга, пропитанный запахом ссанины и ещё чего-то неприятного, о чем думать совсем не хочется. После проживания в шикарных условиях, я чувствую, что будто бы попал в ад, видя обшарпанные стены, разбросанные повсюду бутылки, заклеенные скотчем окна и старенький телевизор, отживающий последние деньки в так называемой гостиной.
Мужчина, проявляя гостеприимство, разрешил нам с Джо спать в спальне, сам он постелился в зале. Понятия не имею, откуда у этого алкаша вообще осталась квартира, но какое мне до этого дело? Главное, чтобы был дом, остальное неважно.
Джо приняла душ, все ещё настойчиво
отказываясь от еды, то ли до сих пор обижаясь на меня, то ли просто желая всё таки себя убить, но теперь более медленным способом. Я был страшно не рад второму варианту, потому что мало приятного будет кормить девушку через капельницу, если она продолжит голодать.
Мы заперлись в ванной, чтобы этот гостеприимный товарищ не трогал нас, он слишком настойчив в своей доброжелательности, даже предлагал отметить наш "переезд" к нему. Купил себе еды на наши деньги и какие-то безделушки, на которые я не обратил толком внимания, пребывая в бесконечных раздумьях и тревоге, что испанцы рано или поздно настигнут нас.
Сев на край заржавевшей ванны, Джо распределила волосы по обе стороны, я размешал какие-то две субстанции в тарелке, чтобы начать осветлять ей волосы.
В комнате пахло чем-то тухлым, здесь явно не убирались лет сто, унитаз был в ужасном состоянии, такой же заржавевший и лишившийся стульчака.
Я стоял впереди Джо, в моих руках – кисточка, я чувствовал себя парикхмахершей в каком-то дешманском салоне, куда приходят больше за сплетнями, нежели прической.
Волосы Джо, сейчас темные и влажные после душа, спадали волнами на плечи, и мне было их искренне жаль, ведь вскоре они станут дай бог светлыми, а не кирпичного цвета, учитывая дешевизну этой краски.
Я зачерпнул кисточкой субстанцию и осторожно, боясь сделать резкое движение, стал наносить массу, пахнущую аммиаком, на её до этого момента гладкие, приятные на ощупь и вид волосы, которые мне всё хотелось потрогать, накрутить на палец и медленно отпустить, любуясь, насколько они гладкие, шелковистые.
Наносил медленно, тщательно, разделяя прядь за прядью, естественно под руководством Джозетты, с особой внимательностью наблюдающую за моими движениями через зеркало.
Ее глаза были полны недоверия и копны сомнений, отвлекали меня от процесса, заманивали в свою голубую пучину, мешали сосредоточиться.
Думаю, ей подойдёт блонд, если конечно получится, он подчеркнёт её яркие зенки, особенно сильно выделяющиеся и завораживающие. Подлецу все к лицу, и Джозетта явно это подтверждает.
Когда все волосы были покрыты краской, я отложил кисточку и посмотрел на нее в зеркало. Она обречённо вздохнула, оглядывая себя со всех сторон, глаза проходились будто бы по каждой пряди, ища недостатки в моей работе. Не знаю почему, но я чувствовал за собой огромную ответственность, натиском лежащую на мне, ведь если результат получится ужасным или Джо вообще лишится волос, то это будет полностью моей виной. Если она так переживает о мнении людей в Фамилии, то боюсь представить, что скажут другие мафиози, увидев её лысой.