— Как так вышло, tu madre? — Он не ругался сам с собой, а кричал на кого-то. — Ты мой сын! Такого априори не должно быть, Вито!
Раздалась гробовая тишина, все в доме спали, по крайней мере до того, как папа начал кричать. Время было раннее, ещё нету восьми утра, о чем речь между Вито и отцом?
— Я не видел его, пап. — От жалостливо тона Вито я с наслаждением улыбнулась, прислоняясь к двери ухом сильнее, чтобы лучше слышать его тихий голос. — Все произошло очень быстро, он молчал, я услышал только хруст своей руки. Потом он повалил меня лицом вниз, ударил ногой несколько раз, наверное, сломал ещё и ребра.
Вито кто-то сломал руку и ребра?
II
— В кабинет! Живо, блять!
Я вздрогнула от грохочущего голоса, от громкости которого в ушах зазвенело, и попятилась назад, в страхе, что отец сейчас может зайти и ко мне, снова разнести комнату, которую вчера пришлось убирать после выплеска гнева папы.
Полки с книгами теперь нету, пришлось обустраивать их на полу, что крайне неудобно, я пыталась провести в порядок помявшиеся листы и обложки, но выглядело все уже не так понятно, как было раннее.
А вообще, что происходит? Сначала убийство Северо, да ещё такое жестокое. Половину ночи я ворочалась, укрываясь одеялом с головой от страха, как маленький ребенок.
Теперь с утра выясняется, что кто-то избил Вито. Я не знаю, как к этому относится. Ругаю себя, что не испытываю жалости к родному брату, от которой болит грудь, как обычно бывает. Он сделал столько плохого, что внутри поселилась пустота, я просто не испытываю эмоции по поводу его избиения.
Одно я знаю точно: кто-то мстит нам, это очевидно, теперь мне стоило бы вообще не выходить из дома, чтобы не наречь на себя опасность, выжидающую меня из каждого угла.
Пульс бился в ушах при малейшем воспоминании о том, как в детстве я попала в плен, и мне не хотелось бы повторять тот горький опыт, повлекший за собой чувство вины, которое как крест, было на моей спине. Та неделя в подвале всплывала в голове уже размыто, отрывками, но самый последний день я помнила почти по минутам, будто бы это было вчера.
Я судорожно достала сигарету из пачки и закурила на балконе, но вдруг застыла, ведь на секунду пришла страшная мысль, что меня могут застрелить прямо здесь.
Из винтовки, например. Кто знает, может враги моего отца - меткие снайперы, способные убить меня даже с большого расстояния. Тревога усиливалась с каждой секундой, она разнеслась по телу, намертво прилипла к мозгу.
Сглотнув вязкую слюну, вышла с балкона и присела на пол около приоткрытой двери, чтобы дым вылетал на улицу.
Навязчивые мысли как червь разъедали мои мозги, я затряслась, предчувствуя что-то неладное, и совсем не замечая, что пепел уже падал на пор коллегия а сигарета дошла до фильтра.
Судорожно перебирала, с кем сейчас мог быть в конфликте папа, но и так было очевидно, что мне известно лишь о немногих его недоброжелателях, он не посвящает нас с мамой в такое, считая, что это не женское дело.
Я просидела так около часа, тупо пялясь в стену, пока меня душило ощущение, что стены комнаты сжимаются, ещё вот-вот и меня раздавит, а выбраться не сумею. Будто смиренно ожидала, что прямо сейчас к нам в дом кто-то ворвётся, убьет нас, или поиздевается каким-либо изощрённым способом, от которого душа моя будет грубо вырвана, и я стану безэмоциональным овощем, не способным чувствовать. Столько тревожных мыслей, спутанных между собой большим комом, они сменялись картинка за картинкой, будто кто-то листал фотографии на компьютере.
Пальцы нервозно отстукивали какой-то ритм по ноге, когда раздались шаги, приближающиеся к моей комнате. Я перестала дышать, затаилась, вжимаясь под подоконник, наивно надеясь, что враги не заметят меня или пропустят мимо глаз. Но дверь верь раскрылась и из груди вырвался облегченный выдох, потому что это был отец, уже не злой, а скорее паникующий. Бегающие глаза не останавливались на чем-то определенном, они были расширены.
— Джо? Какого хрена ты сидишь тут? — Он подошёл ближе и взял меня за предплечье, чтобы я поднялась на ноги. — Собирайся, Агостино отвезёт вас с матерью в особняк к Армандо, на неопределенное время.
— Зачем? — Я обеспокоенно прижала руки к груди, чтобы почувствовать свое ускоренное сердцебиение, отзывающегося в горле. — Что происходит?
— Либерцы, черт бы их побрал...— Он сказал это скорее себе, а не мне, нервно шепча. — Псину свою оставляй здесь, ему не место у Армандо. Живо собирайся!
Я вздрогнула от резкости голоса и шмыгнула к шкафу, раскрывая его и второпях снимая необходимую одежду с вешалки. Пару футболок, штаны, носки, нижнее белье. Не было уверенности, на сколько мы там останемся, поэтому стоило бы запастись вещами.
Натянув на себя объемный свитер крупной вязки, и просторные джинсы, почистила зубы, плеснула себе на лицо холодной воды, чтобы немного прийти в себя, осознать происходящее. А как же Анджело? Он что, останется тут? В доме, полном опасности? Я боялась идти сейчас и спрашивать у отца об этом, не хочу попадаться под горячую руку, которая может расколоть мой череп при одном неверном движении. Остаётся только надеяться, что с младшим все будет хорошо, что отец и Вито защитят его.
Надев наполненную сумку на плечо и выбежав в коридор, увидела маму, немного сонную, но уже готовую к выезду, и даже на удивление трезвую, без привычного блеска в глазах. Наверное, отец не позволил пить с утра, чтобы не позориться перед родственниками.