Мы сели в машину, я положила сумку себе на колени, нервно впиваясь ногтями в кожаную ткань и оставляя на ней следы, сейчас они мало волновали, хотя отец обязательно отругает, скажет, что-то типа: «Джо, ты идиотка? Твоя тупая бошка не понимает, что сумка - это очень дорогая вещь, и тебе нельзя ее портить?» Да, сейчас моя тупая бошка совсем отключилась от неконтролируемой паники, и я снимаю с себя всю ответственность, как маленький ребенок, бегущий от чего-то взрослого.
Пейзажи сменялись один за другим, дорога проходила быстро, наш телохранитель продавил педаль в пол, чтобы как можно скорее доставить нас к дяде в дом целыми и невредимыми, но хотя, учитывая скорость, мы скорее разобьёмся при такой езде, чем доедем живыми. Мама была расслабленной, и кажется, даже дремала, откинув голову на бежевое сиденье. Видимо, волнение только мне диктовало свои правила, мать ему не поддалась.
— Мам, как думаешь, что случилось?
Она открыла один глаз, глядя на меня, как на дуру. Взгляд говорил громче слов, мама явно не была настроена на диалог, ведь не получила нужную ей дозу вина с утра, чтобы не наполняться раздражением.
— Всё те же люди, преследующие твоего отца.
— Те, которые испанцы?
— Что за тупые вопросы, Джо? Очевидно, это именно они, кому ещё вдруг мог понадобиться твой отец? Ты явно унаследовала свою тупость от бабки по отцовской линии.
Я сжала губы от обиды, отворачивая голову к окну. Почти каждый человек в моей семье имел особое удовольствие называть меня дурой, идиоткой, тупорылой, и ещё куча оскорблений, связанных с моими умственными способностями. Я могла бы перечислять их вечно, ведь по жизни обзывательства были все изощрённее. Сначала плакала, пыталась убедить всех в обратном, но потом просто смирилась, проглатывая эти унижения и внушая себе, что я действительно недалекая.
— Мама, а что с Анджело? Он будет в безопасности?
— Он будущий солдат, как ты можешь жалеть его? Анджело обязан уметь отстоять себя.
Нет, Анджело ничего никому не обязан, мой мозг старательно отрицал убеждения матери, вырисовывая с сознании лицо Анджело. Сердце болело от страха за него, он не достоин такой жизни. Ему по душе было творчество, спокойная жизнь, но никак не эта игра в русскую рулетку.
Я прижала к себе сумку сильнее, когда водитель громко выругался, смотря в зеркало заднего вида. Мы с мамой одновременно обернулись, и тут мне стало ясно, что опасения мои были ничуть не напрасны, нас действительно преследуют. Черная машина ехала впритык к нам сзади, стекла были покрыты плотной тонировкой, водителей я не смогла увидеть.
Толчок, ещё один, я врезалась носом в переднее сиденье, на нем остался след ярко-красный след крови. Пульс отстукивал где-то в ушах от этого вида, я зажмурилась, стараясь дышать размеренно, чтобы у меня не случилось панической атаки, но все усилия были напрасными, становилось только хуже. Те самые черные точки снова заплясали в глазах, я попыталась найти руку мамы, чтобы сжать ее в неком жесте поддержки, но она говорила что-то водителю, мне с трудом удавалось разобрать фразы в этом всеобщем бреду.
Желудок завязался в узел, когда визг колёс врезался в уши. Я вскрикнула, зажимая большим и указательным пальцами свой нос, чтобы из него не текло крови, которая уже испачкала голубой свитер и джинсы.
— Выходите из машины, бегите к лесу, нас преследуют либерцы! — Взревел водитель, останавливая машину. — Я найду вас, когда обстановка станет безопасной.
Я раскрыла машину, спрыгнула с высокого порога и тут же споткнулась о свои же ноги, теряя равновесие. Моя неуклюжесть всегда подставляла меня, выставляла полной идиоткой, неспособной сделать даже шага без того, чтобы не упасть.
Ладонями проехалась по земле, кашляя от пыли, попавшей мне в нос.
Раздались выстрелы, крики мамы, находящейся где-то неподалеку от меня. Тихая мольба за безопасность матери вылетала из моего рта, пока я пыталась прийти в себя, медленно моргая.
Всё было таким ненастоящим, словно я попала в сериал, это не реальность, нет! Сейчас обязательно проснусь, обязательно, ещё немного, пожалуйста! Из груди вырвались рыдания, у меня с трудом получилось встать, но ноги не выдержали, тело снова свалилось в землю, и от падения пыль взлетела, оседая на каждом моём сантиметре.
Дыхание спёрло, голова кружилась, создавая помутнение в глазах, от которого хотелось уснуть, никогда не проснувшись. Выстрелы не прекращались, мама закричала что-то ещё, кажется, имя нашего водителя, который по всей видимости, проиграл в этой перестрелке. Потому что он пытается отбиться один, а тех мужчин скорее всего больше.
Я с трудом наконец-то поднялась, чувствуя, как тошнота медленно подступает к горлу. По губе стекала кровь, носом старательно шмыгала, все ещё откашливаясь от пыли.
Сделав несколько нетвёрдых шагов, я остановилась, опираясь о дерево и скручиваясь, потому что рвотный позыв победил меня, все содержимое желудка смешалось с кровью из носа, выливаясь. Видя эту картину, мне захотелось блевануть ещё несколько раз, если бы не грубая рука, одна из которых обхватила мою шею, утягивая назад, а вторая приложила ко рту какую-то тряпку, вдохнув едкий запах которой, я потеряла сознание.