Рэниро.
Я чувствовал, как мое горло пересохло от желания пить. Глаза были закрыты, мне не хотелось их открывать, ведь горькое осознание, что какие-то ублюдки сумели вырубить меня и отвезти куда-то, не укладывалось в голове. Глупо надеялся, что это сон, и происходящее нереально.
Не посмел бы никогда дать себе слабину, но меня вынудили сделать это, заставив вдохнуть какого-то яда.
Абсолютная тишина заставляла думать, что я лишился слуха, но чьё-то негромкое мычание убедило меня в обратном. С трудом повернув голову, наконец позволил себе открыть глаза, видя вокруг голые бетонные стены, такие же пол и потолок, а посреди этой комнаты, как вишенка на торте, лежала девушка, находящаяся ещё в отрубе.
Закряхтев, я приподнялся, игнорируя резкую боль, пронзившую мое плечо. Даже вспомнить не могу, от чего оно так болит, все было покрыто густым туманом забвения.
Присев на корточки перед незнакомкой, я убрал спутавшиеся волосы с лица, и как же чертовски охренел, узнав в этом человеке Джозетту Морелло. Вокруг ее носа и на губах была засохшая кровь, вся одежда в пыли, грязи, блевотине, руки в ссадинах. Она выглядела ужасно, но жалостью к ней я не проникся, хотя был удивлен, что худощавая дура вообще выжила. Приложив пальцы к шее, не почувствовал пульса, несмотря на то, что только недавно слышал ее мычание. Может, умерла только что? Нет, черт возьми, не так быстро, я ещё не насладился страданиями этой принцессы, которую Сальваторе Морелло так старательно обререгал для того, чтобы повыгоднее продать.
Похлопав по щекам, не получил реакции, тихо выругавшись от не выражающего никаких эмоций лица. Я перевернул Джозетту набок, размял хрупкие плечи, запрокидывая ее голову назад, чтобы открыть дыхание.
Сначала никакой реакции не было, и мне уж было поверилось, что она действительно подохла, но девушка слабо приоткрыла глаза, затуманенным взглядом изучая мое лицо. Джо раскрыла губы, пытаясь что-то сказать, но слова застряли в горле, так и не были сказаны вслух.
Раздались повороты ключа в двери, нас наконец-то решили навестить, мои кулаки неосознанно сжались от злости, что эти суки как крысы ударила меня со спины и приложили эту сраную тряпку с ядом ко рту. При этом ещё и оставляя наедине с этой мелкой дрянью, которую я не переношу на дух.
— Buenas noches, дорогие пленники. Девочка уже очнулась, или ей нужна дополнительная помощь? — Гнусавый голос ударил по ушам, я скривился, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза.
К нам в подвал вошёл полу лысый мужчина лет пятидесяти, за ним ещё двое, которые держали ружья наготове. Боялись, что кинусь на них, ну конечно.
— Вы либерцы? — Я проигнорировал его вопрос, с трудом поднимаясь с пола, чтобы возвыситься над низкорослым, потому что мой рост был явно больше, чем его.
— Стредження Либера, ganado, перебрались из Испании в Италию.
Меня зовут Васко, с сегодняшнего дня я - ваш Señor. Турин далеко отсюда, так что ваши дорогие родители уже наверняка пытаются найти вас. Qué lástima, что это будет очень непросто. — Он громко рассмеялся, на всякий случай отступая назад, ведь знал же, что мой кулак с лёгкостью может проехаться по его челюсти.