— Ага, — с досадой сказал прапорщик, убирая зажигалку в карман.
— Куда нас хоть? Есть предположения? — спросил у сослуживцев Антохин.
Филиппов только пожал плечами, затягиваясь. Лейтенант ответил:
— Связисты говорят, на пункт «2‑9», — офицер пальцем стряхнул с сигареты пепел. — Только где это?
— А, это вроде в сторону «шестидесятки». Чёт такое было давненько, — Филиппов швырнул бычок в урну, стоявшую неподалёку.
— Что? Что за «шестидесятка»? — удивился лейтенант.
— Лет 40 назад был в этих краях режимный объект. Там бомбы всякие разрабатывали, оружие массового поражения, короче. Ну и полигон какой-то был неподалёку для испытаний. В границах полигона этот пункт «2‑9» находится. Только там лесом уже, наверно, всё заросло. Закрыли объект лет 25‑30 назад. Местные так говорят.
Филиппов закончил рассказ, нервно стуча пальцем по карману, в который положил зажигалку.
— А мне говорили, что не закрыли, — отозвался Антохин. — Охотники иногда слышат звук поезда как раз в стороне линии, которая к «шестидесятке» подходит. Один тип даже утверждал, что общался с каким‑то военным с объекта. Говорил, переименовали её в «семидесятку», вроде. Или «восьмидесятку». Да! В «восьмидесятку».
— О, как! — цокнул языком Кулибин. — Два года здесь уже служу и ничего не слышал!
— А ты с мужиками на рыбалку погоняй. Они тебе столько всего выдадут, — усмехнулся Филиппов.
Из одноэтажного штаба вышел человек и спешно зашагал в центр плаца. По строю пролетела волна: «Командир!», и 466 человек за несколько секунд перестали быть гудящим ульем.
— Пошли, командир на плацу! — бросил недокуренную сигарету лейтенант.
Антохин занял место во главе роты, сделав всего пару шагов. Его товарищи юркнули за строй, пытаясь незаметно добежать до своих подразделений.
Командир полка — полковник Семёнов шёл быстрым шагом, торопился, не обращая внимания ни на что. Это было на него не похоже. Внимательный и дотошный, всегда спокойный офицер сейчас выглядел совсем другим: он был охвачен паникой. Вместо табельного пистолета его руки сжимали автомат, каска надета набекрень, подсумки на поясе болтались, закрепленые не в том порядке. Не дойдя до центра плаца несколько метров, он громко отдал команду:
— Офицеры и прапорщики, ко мне!
Семеро ответственных по ротам отделились от общего строя и побежали трусцой к командиру части. Выполнив последние три шага строевым, они встали в линию, лицом к нему. Семёнов удивлённо осмотрел подчинённых:
— Это всё? Где остальные? Где командиры рот? Где командиры взводов? Расчётное время прибытия по тревоге уже прошло! Почему я вижу только суточный наряд? — с каждым словом негодование всё нарастало.
Семеро молчали.
«А, всё равно уже спалились!» — подумал Антохин.
Лицо командира налилось краской:
— Филиппов, где твой командир роты?
— Товарищ, я… — прапорщик замялся.
— Товарищ полковник, командиры рот убыли отмечать получение очередного звания майором Полевиным, — решил закончить начавшийся допрос Антохин.
— А их оповещение? С ними выходили на связь? — полковник повернул голову к сержанту взвода связи.
— Товарищ полковник, они — вне зоны доступа вышек! Нет связи! — отчеканил сухой, темноватый связист.
Губы полковника задрожали, глаза начали наливаться кровью. Он закричал:
— Нет связи, мля? Да пошёл ты, полковник, да? Под трибунал всех этих говноедов! Отмечают они там, ослицы чпокнутые! Это они на меня болт забили? На меня?! Молокососы минетные! — подчинённые впервые видели таким обозлённым этого по обыкновению сдержанного человека. Его привычный размеренный голос сейчас бушевал так, что заставлял подрагивать коленки. Антохину казалось, что вот-вот кому‑то прилетит в челюсть прикладом командирского автомата. — Я их в такие части сошлю, мля: к чёртовой матери!
Гнев немного утих, Семёнов поправил съехавшую каску, сделал глубокий вдох и медленный выдох.
— Ладно. С ними потом разберусь, — командир части на пару секунд задержал взгляд на ночном небе, сплюнул и продолжил. — Немедленно выдвигаемся в пункт «Канва», старый пункт «2‑9». Перед полком поставлена задача: прибыть в район операции, оказать помощь в ликвидации и отлове животных, заражённых бешенством. Правила ведения огня — защита от нападения инфицированных зверей. В районе эпидемия, мы включены в состав карантинного кордона.