Это уже был долгий день.
И, судя по только что лопнувшему пузырю жвачки прямо перед моим лицом при знакомстве, он затянется еще черт знает на сколько.
Малолетка выпятила свою грудь, словно та была божьим даром. Но это не так.
В конце концов, не поэтому ли она пришла ко мне? Она хотела больше?
Когда дело касалось операций на груди, пациенты делились на три типа. Первый — это те, у кого от природы плоская грудь, и им хотелось бы приобрести более женственные формы.
Они – мои любимицы. Мне нравилось, какую уверенность в себе давала простая операция. Зачастую они плакали на первой консультации, а я из кожи вон лез, чтобы сделать их счастливыми при виде своего нового тела, когда заканчивал работу. Точно так же, как старался убедить, что они были прекрасны и без его вмешательства.
Второй тип — это пациенты, которые стремились к совершенству.
Но при этом ничего в их внешности не было идеальным и никогда таким не будет. Но и тут не все так плохо, по сравнению с третьим типом.
Которые думали, что операция изменит их жизнь, что красота касалась лишь внешности, а не внутреннего содержимого.
Еще один лопнувший пузырь жвачки. Живой пример.
Этот тип всегда хотел, чтобы сиськи были больше, крепче, мягче... Да, девушке, которая попросила «мягкие сиськи», мне пришлось указать на дверь, так как я хотел остаться одним из лучших пластических хирургов в Сиэтле.
Какого черта? Мягкие?
Меня все еще пошатывало от «Бенадрила», но нужно провести последнюю консультацию перед встречей с Лукасом. Даже я знал, что смешивать алкоголь с антигистаминными препаратами плохая идея, но надеялся, что если съем побольше еды, то алкоголь с лекарством не вступят в реакцию.
Кроме того. Остин.
Достаточная причина, чтобы рискнуть, верно?
Покачав головой, я отчеканил результаты измерений медсестре и прочертил линию через центр груди.
— Правая меньше на полсантиметра.
Пациентка посмотрела вниз.
— Думаю, они выглядят нормально.
— Вам виднее, — произнес я скучающим голосом. Храни меня Господь от восемнадцатилетних девочек, которые просят операцию по увеличению груди вместо машин, и чьи родители достаточно богаты, чтобы сделать им такой подарок. Куда катится общество?
— Можете сделать их более упругими? — Были бы деньги...
— Конечно, — выдохнул я, раздраженный, что бесился из-за этого. Обычно я любил свою работу, но обычно я не был под действием «Бенадрила» или грустной одержимости облизывания губ в надежде, что ее вкус все еще хранился на них.
К черту все.
Это из-за нее. Абсолютно все.
Выпивка.
Ночи, проведенные перед подушкой, на которой она спала. С алкоголем на пару.
А потом пьяный удалял сообщения, которые не мог набраться храбрости отправить.
Технически ее вины тут не было – это говорила мне логика, которая также велела отправляться домой. А еще логика говорила, что я сам поставил себя в такую ситуацию, даже если и вина была делом не только моих рук.
Черт, кому-нибудь реально нужно отобрать у меня телефон или хотя бы придумать приложение, которое спасет пьяных глупых бывших бойфрендов от ошибок каждый раз, как они выпьют виски.
— Почти закончили. — Я прокашлялся и назвал еще несколько показателей, а затем снова накрыл бумажной салфеткой торчащую девичью грудь. — Вы – подходящая кандидатура для операции на груди. — Боже, эта фраза мне будет сниться. На самом деле, мне было печально известно, что по ночам я хватался за грудь Остин и выкрикивал параметры, словно она была моей медсестрой.
Да, я больной на всю голову. Остин.
К черту все.
Я всегда возвращаюсь к ней.
Хотя именно так все в жизни и происходит. Поступки всегда ведут к последствиям, которые настигают тебя и кусают за зад. Моей первой ошибкой было привести ее домой в тот вечер.
Вторая? Изменить ей. Нарочно.
— Доктор? — позвала медсестра.
— Простите. — Я изобразил улыбку. — Как я сказал, вы подходите. А теперь, почему бы вам не переодеться, и мы продолжим разговор про саму операцию и оплату.
Мне было скучно. Я злился. Мне было больно.
И винить оставалось лишь себя.
Потому что хрень все это, когда говорят, что случайно изменили. Вы не можете случайно упасть кому-нибудь на лицо. Случайно скинуть всю одежду на пол.
Я точно знал, что делал.
Я все еще помнил запах той спальни.
Аромат шампуня девушки перед поцелуем.
И я до сих пор ощущаю жгучую боль после окончания поцелуя. Потому что полностью уничтожил лучшее, что когда-либо со мной случалось.