Она кивнула, ислеза скатилась по щеке к темно-красным губам.
— Меняйтесь ради себя. И никогда — для кого-то другого. Если это не ради вас, то вы никогда не будете счастливы. Когда вы что-то меняете ради другого человека, то начинаете ужасный цикл вечной неудовлетворенности собой. Я вздохнул. — Что вы видите, когда смотрите в зеркало? Женщину, достойную измены? Или женщину, за которую стоит бороться?
— Прямо сейчас я мало что вижу, — она пожала плечами. — Но... — в ее глазах зажегся огонь, отражение которого я так часто видел во взгляде Остин. — Я заслуживаю гораздо больше того, как муж со мной обращается, мэр он Сиэтла или нет.
Я улыбнулся впервые, после того, как сел за стол.
— Не могу не согласиться.
Она постучала ноготками по керамической кофейной чашке, а потом сжала мою руку.
— Ты хороший человек, Тэтч Холлоуэй.
Живот ухнул вниз.
— Что ж, надеюсь, после того, как расскажу Остин правду, она все равно продолжит так считать.
— Правду.
— Я пытался оградить ее, от этого, от... от всего на самом деле, но изначально я не мог видеть дальше собственного страха.
— Мы все позволяем себе моменты эгоизма, когда случается нечто серьезное.
Я кивнул.
— Лишь вопрос времени, когда их отношения просочатся в СМИ.
— Но откуда вам знать? — Я наклонил голову, внезапно заинтересовавшись.
— Женщина, которую предали, очень опасное создание, — она улыбнулась. — Если собираешься ей рассказывать, то обязательно расскажи все. Часть меня хочет, чтобы она оставалась в неведении. Я не хочу, чтобы дочь смотрела на нас с отцом с разочарованием во взгляде. Знаю, что буду бороться до последнего вздоха, чтобы сохранить остатки нашей семьи — меня и Остин. Я слишком долго позволяла ему контролировать нас. Больше этого не будет.
— Даже если это уничтожит ваш идеальный мир? Потому что проще всего позволить ему поступать, как хочется, и продолжать притворяться.
— Тогда я буду жить во лжи. Я устала жить в мире, в котором люди видят только то, что мы им позволяем, поэтому да, даже тогда.
Она встала и поцеловала меня в лоб. Я не мог не улыбнуться.
Неудивительно, что Остин любила, когда я так делал.
Мой гнев быстро улетучился, и тогда я осознал, что был не прав, пытаясь контролировать ситуацию. Защищая Остин, я поступал так же, как ее родители всю жизнь.
Контролировали ее.
Я поднял взгляд, чтобы поблагодарить и почувствовал, будто меня только что пнули в живот.
В дверях стояла Остин, на лице застыло выражение ужаса.
Я быстро прикинул, что она могла увидеть, как ее мама поцеловала меня в лоб, как мы вместе пили кофе. В этом не было ничего ужасного. Но она выглядела такой раненой, словно едва могла дышать.
Она выбежала из ресторана, будто за ней кто-то гнался. Миссис Роджерс выругалась себе под нос.
— Дерьмо! — Я быстро достал пару бумажек из кармана, кинул на стол и бросился вслед за Остин. — Остин!
Она побежала мимо своей машины.
На проезжую часть. Несколько машин посигналили, когда она перебежала на другую сторону и продолжала бежать, пока не остановилась перевести дыхание, наклонившись и уперевшись ладонями в колени.
Я догнал ее.
И слышал лишь сбивчивые рыдания.
— Остин. — В ушах шумел ветер, а холодный дождь хлестал по лицу. — Малышка, я понятия не имею, что ты себе надумала, но гарантирую, что ты не права.
— Оставь меня! — Она предприняла слабую попытку оттолкнуть меня. Черта с два я ее отпущу.
Я схватил ее за руку и притянул к своей груди, не давая убежать.
— Почему ты плачешь?
— Потому что, — она всхлипнула, — моя мама изменщица! Отец говорил об этом утром, когда мы с ним столкнулись. Он был так расстроен и сказал, сказал...
— Твой отец – чертов лжец, — перебил ее с едва сдерживаемым гневом. — А твоя мама просто спрашивала меня, правда ли это.
— Что правда?
— Не здесь. — Я оглянулся на людную улицу, на снующих мимо нас людей под разноцветными зонтиками.
— У тебя нет другого выбора, или я уйду!
— Проклятие, Остин, почему тебе обязательно нужно быть такой упертой!
— Расскажи! — Она толкнула меня в грудь. — Ты?... — Ее губы скривились. — Почему она была тогда в твоем кабинете? Почему она тебя поцеловала? — Остин выплюнула последнюю фразу, будто я совершил нечто непростительное. Но, возможно, так и было.
— Это не то, на что похоже со стороны. — Я потянулся к ней, но она отпрянула. — Мы просто разговаривали.
— О, как мило. Просто разговаривали. Вы просто разговаривали и держались за руки, — ее взгляд из злого обернулся испуганным. — Из-за этого? Это была причина? Ты использовал меня, чтобы добраться до моей матери! — Она отшатнулась от меня. — Она что-то дала тебе тогда в кабинете, и ты сказал, ты сказал... — В ее глазах появилось еще больше слез, они катились по щекам. — Что я девчонка, а ты хотел женщину, — она икнула.