— Я тебя не ударю.
— Признайся, ты хочешь что-нибудь сломать.
— Потому что я понятия не имею, что делать, черт подери! — вскричал я. — Уверен, что отец Остин хочет начать кампанию по клевете, чтобы прикрыть собственную задницу, но если Остин беременна... — Я сел и застонал в ладони.
— То что? — поинтересовался Лукас.
По телу прошла дрожь.
— Я буду в восторге, — наконец признался я. — Я не молодею.
— Видел у тебя морщинку возле рта, я бы исправил это дерьмо.
— У тебя тоже мимические морщины, тупица.
Он ухмыльнулся.
— Мои, вкупе с ямочкой на подбородке, выглядят сексуально, — он подмигнул. — А твои тебя старят, так что поздравляю с ребенком.
Я попытался усмирить волнение. Но это оказалось невозможно.
Поэтому когда открылась дверь и Остин вытащила шесть разных видов тестов на беременность, я был готов насильно поить ее водой, чтобы она поторопилась, черт подери, и пописала на эти чертовы полоски.
Остин промаршировала к ванной и закрылась. Я сел на край кресла, потом встал, потом снова сел.
— Да сядь ты уже, мать твою, — Лукас положил мне ладони на плечи и убедился, что я не собираюсь вставать. Потом отправился себе за бокалом вина, а мне налил дорогой виски. — Держи.
Алкоголь огнем опустился в желудок.
И грозил вернуться обратно, когда две минуты спустя из ванной вышла Остин.
Я не мог прочитать выражение ее лица.
Хотя всегда делал это с легкостью. Комната погрузилась в молчание.
Я задержал дыхание, когда она медленно подошла ко мне и вытащила из-за спины маленькую полоску.
Я посмотрел вниз.
— Святое дерьмо, — слезы наполнили глаза. — Ты беременна.
Она кивнула, а потом обняла меня. Я боялся слишком сильно сжать ее.
— Мне так жаль!
— Погоди, что? — Я осторожно отстранился и расцеловал ее мокрые щеки. — Малышка, почему ты извиняешься?
— Я знаю, что это не входило в твои планы, ты выплачиваешь кредит на обучение и... — Я поцелуем заглушил ее тираду и поднял в воздухе, покружив на руках, прежде чем снова опустить на ноги.
— Я врач. Думаю, все будет хорошо.
Она фыркнула.
— Нет, я знаю, и потом, мой отец и твои фото, люди начнут узнавать тебя и...
— Давай будем беспокоиться об этом потом.
Она кивнула, на ее лице расцвела прекрасная улыбка.
— Я нервничаю, почему я нервничаю? Я едва заканчиваю магистратуру, и у меня даже нет работы.
— Привет. — Я поцеловал ее в нос, а потом стукнул кулаком себе в грудь. — Доктор. Я не говорю тебе сидеть дома. Ты надрывала задницу, чтобы оказаться в деловом мире. Я лишь хочу сказать, что ты всегда ставишь цель и достигаешь ее, и сейчас не исключение. Плюс, мы есть друг у друга.
— Прости, просто... столько всего случилось.
В этом она права.
Я уже получил два телефонных звонка от партнера фирмы, который увидел по новостям фотографии и спрашивал, какого черта происходит. Когда последний раз в офисе разразился скандал, одного из врачей попросили уйти на пару месяцев.
Но у меня будет ребенок. Два месяца?
Никакого чертова шанса. Мне нужна моя работа.
Потому что я не собирался снова облажаться. И не позволю, чтобы это как-то отразилось на Остин. Снова. Мне необходимо сохранить работу.
Что означало — мне нужен план.
Я вспомнил о фотографиях, спрятанных в моей комнате. В груди шевельнулись угрызения совести. Желудок сжался и меня затошнило. Не уверен, что эти фотографии смогут все исправить, я даже не был уверен, что они не сделают хуже. Но я должен попытаться, верно? Не это ли делали мои родители? Они пытались. Жертвовали.
Сейчас я понял. Я сделаю все для нее. Все отдам.
Ради ее безопасности — ради безопасности моей новой семьи.
Глава 38
ОСТИН
Мы праздновали всю ночь, Тэтч рассказал нам часть своего плана, а потом исчез с Лукасом на целый час. Мы же с Эвери изо всех сил придумывали способы разоблачить моего отца.
Но все наши идеи быстро рушились.
Потому что, ну правда, кто поверит моей матери, а не мэру города? Особенно с доказательствами? Люди любят скандалы, и даже если Тэтч не целовал маму, на фото выглядит, будто она наклонилась для поцелуя, тем более, они держались за руки. Это выглядело плохо. Я бы и сама предположила худшее.
Решение нашлось довольно легко.
Точнее, оно появилось, когда включили «Зверополис», и Эвери остановила на песне Шакиры.
— Я бы убила за ручку-диктофон в виде морковки. — Я зевнула, а потом переглянулась с Эвери и ухмыльнулась Тэтчу.
— Этот взгляд меня пугает, — он отпрянул и прищурился. — Что происходит в этой красивой головке?
— Мысль, что я гений.
— Согласен, если перед гением добавить слово «злой», — он снова приблизился. — Ну, что придумала?
— Брэйден, — я кивнула. — Он в курсе происходящего. Ставлю на то, что отец попросил услугу за услугу. Назначить мне свидание, взять на благотворительный вечер, хорошо себя там показать и увести меня от Тэтча. И тогда за него замолвят словечко. Брэйден не был таким уж хорошим студентом, чтобы сразу после обучения получить высокооплачиваемую работу юристом. Он постоянно списывал у меня. Парень, конечно, умный, но уверена, что учеба давалась ему нелегко.
— Нет, — Тэтч покачал головой. — Категорически нет. Ты не будешь общаться с этим говнюком, к тому же в вашу последнюю встречу пролилась кровь.
— Верно, — я потерла руки. — Но если я скажу ему, что увидела новости, смущена... и сожалею... Держу пари, он признается, что отец предложил ему работу в обмен на отношения со мной, ну или хотя бы просто за то, что отвлечет меня. Он всегда любил выставлять себя умным и всезнающим. Он слишком самонадеян, чтобы ничего не сказать.
— Мне все равно это не нравится, — произнес Тэтч.
Лукас кивнул.
— В этом соглашусь с Тэтчем, ты носишь его ребенка.
Я скрестила руки. Что за хрень? При чем тут ребенок.
— Ребята, сейчас не семнадцатый век, в курсе, да?
Они оба меня проигнорировали, тогда Эвери подала голос.
— Честно... — Эвери пожала плечами, — самый простой способ поговорить с ним, не выглядя при этом так, словно ты приползла обратно к его ногам, это притвориться девушкой, которой пренебрегли и изменили, которая хочет отомстить.
Комната вновь наполнилась молчанием.
— Что? — она закинула в рот миндаль. — Ты сказала, что он самонадеянный, поэтому ему понравится, что ты придешь к нему. И — бум! — он будет есть с твоих рук. Просто захвати свой диктофон-морковку, и дело в шляпе.