- Аннет, я согласен с Сержем. Имя хорошее, а ласково можно называть девочку, коль действительно родится девочка, сокращенным именем Виви.
- Виви? Но ведь это сокращение имени Оливия. Так звали героиню одного из романов мадам Лантье, - задумчиво проговорила Аня.
- И что, позволь спросить, из этого следует? Это ваш ребёнок, а потому называть его вы можете, как захотите, - усмехнулся Алексей Сергеевич.
- Алекс, что бы я без тебя делала! – улыбнулась Аннет. – Уговорил, пусть будет Виви.
Глава 4
1862 год, Петербургская губерния, Волгово.
Многое изменилось и в жизни младшего сына графа Протасова. Дмитрию минуло пятнадцать лет. Из озорного, шаловливого мальчика он превратился в серьёзного юношу, не на шутку увлечённого литературой. Митя писал рассказы. Уже две толстые тетради были исписаны его аккуратным, мелким почерком. В основном это были рассказы о кадетах и учебе в корпусе. Для сочинения рассказов на другие темы юноше, жившему в стенах закрытого учебного заведения, не хватало новых впечатлений и наблюдений.
В тот год после завершения полевых учений и манёвров под Петергофом, кадетам предоставили отпуск. Поскольку родители ещё не вернулись из Мещерского, Митю пригласил погостить в поместье своего отца его товарищ, Лёва Голубцов. Юноши дружили уже четыре года, с момента поступления в кадетский корпус. Мите было интересно посмотреть, как живёт его товарищ и познакомиться поближе с его семьёй.
Отец Лёвы, Яков Фёдорович, два года назад женился во второй раз на небогатой юной девушке. Лёва молоденькую мачеху не жаловал и старался уводить разговор в сторону, когда друг начинал расспрашивать о его семье. Насколько понял Митя, мачехе не было никакого дела до детей супруга. Она никогда не писала Лёве писем и не приезжала навестить его. Отец Голубцова всегда приезжал один.
Имение Голубцовых, Волгово, находилось недалеко от Петергофа.
Сидя в экипаже, Митя с интересом выглядывал в окошко, стараясь запомнить всё, что увидел и почувствовал, чтобы потом набросать в тетради заметки для будущих рассказов.
Митю поразил тот факт, что церковь и часовня располагались непосредственно в усадьбе. Здесь же был построен и небольшой домик для священника. В имении Протасовых церковь находилась в селе, которое от усадьбы отделяла небольшая рощица. Вокруг дома Голубцовых был разбит огромный парк с прудомс красивым прудом, горбатыми чугунными мостиками, беседками, бельведером и античными статуями. Чуть дальше находились старый сад и скотный двор. Господский дом, построенный из кирпича, был двухэтажным. Мите он показался небольшим в сравнении с особняками Протасовых в Мещерском и Ильинском. Но Голубцовым этого дома вполне хватало, ведь жило в нём всего три человека, не считая прислуги. Отец Лёвы, Яков Фёдорович, отставной генерал пятидесяти четырёх лет, вёл теперь размеренную жизнь добропорядочного помещика. Его девятнадцатилетняя супруга, Калерия Михайловна, была занята исключительно нарядами и визитами к соседям. А до сестры Лёвы, восьмилетней Жюли, вообще никому не было дела, кроме не слишком добросовестной няньки.
***
Митя, поднявшись по широкой дубовой лестнице с резными перилами, направлялся в небольшую гостевую спальню, отведённую ему хозяевами. До его слуха долетели жалобные всхлипывания. Приглядевшись, он увидел в тёмном углу коридора светлый силуэт.
- Отчего Вы плачете, Жюли? – спросил Митя, присев на корточки перед девочкой.
Она подняла на него покрасневшие и припухшие от слёз глаза.
- Ах, Дмитрий Алексеевич, я так несчастна, - тонким голоском всхлипнуло тщедушное создание, прижав тоненькие ручки к груди и глядя на него полными слёз глазами.
- Вас кто-то обидел? Или у Вас что-то болит? - с сочувствием спросил Митя, утирая глаза и нос девочки своим платком.