Увешенные боевыми наградами нарядные инвалиды сидят на стульях, но центром внимания зала является Ромка, который выделяется не только своим чистейшей воды голосом, но, главным образом, фраком с бабочкой, вырезанной из старой канцелярской папки.
ХОР
Под этот вальс весенним днем
Ходили мы на круг;
Под этот вальс в краю родном
Любили мы подруг;
Под этот вальс ловили мы
Очей любимых свет;
Под этот вальс грустили мы,
Когда подруги нет.
Колхозник в третьем ряду переговаривается с соседкой.
КОЛХОЗНИК
А кто это в центре?
СОСЕДКА
Это артист известный, говорят, специально из Москвы приехал, наших поддержать.
КОЛХОЗНИК (уважительно)
Солист.
РОМКА
Пусть свет и радость прежних встреч
Нам светят в трудный час.
А коль придется в землю лечь,
Так это ж только раз.
Но пусть и смерть в огне, в дыму
Бойца не устрашит,
И что положено кому —
Пусть каждый совершит.
ХОР
Так что ж, друзья, коль наш черед,
Да будет сталь крепка!
Пусть наше сердце не замрет,
Не задрожит рука.
Настал черед, пришла пора, —
Идем, друзья, идем.
За все, чем жили мы вчера,
За все, что завтра ждем.
Зал взрывается аплодисментами. Егор Лукич ловит благодарный взгляд Сахарова.
Сияющий Ромка кланяется публике, а остальные «артисты» сидят с каменными лицами, не зная как реагировать на овации.
ПРИБЕЙВЕТЕР (в полголоса)
«Журавли»! Слова все помнят?
РОМКА
Семёныч, дай я сам, а?!
ПРИБЕЙВЕТЕР
…Ладно. Братва, молчите!
Он играет вступление, и Ромка начинает песню, как молитву.
РОМКА
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
- ПРИСТАНЬ. НАТУРА – ВЕЧЕР
Рыбак Авдий Семенихин выгружает на пристань корзины с рыбой.
ВАРВАРА
Керчака не возьму, ты мне пикшу обещал!
Женщина в забродских сапогах возвращает ему корзину бычков.
АВДИЙ
Нету пикши. Давай рупь за корзину!
ВАРВАРА
И даром не надо!
АВДИЙ
Ну, и стерва, ты, Варька!
В сердцах он швыряет корзину в лодку.
ВАРВАРА
Тихо!
АВДИЙ
А ты мне рот не затыкай!….
Рыбак замолкает – тихий вечерний ветер приносит звонкий голос Ромки.
РОМКА
Летит, летит по небу клин усталый,
Летит в тумане на исходе дня,
И в том строю есть промежуток малый,
Быть может, это место для меня.
- ЦЕРКОВЬ. ИНТЕРЬЕР – ВЕЧЕР
Ромка поет так, как будто говорит с кем-то, то ли с пыльными окнами восьмерика, то ли с самим богом Саваофом на закопченном потолке.
РОМКА
Настанет день, и с журавлиной стаей
Я поплыву в такой же сизой мгле,
Из-под небес по-птичьи окликая
Всех вас, кого оставил на земле...
Мне кажется порою, что солдаты,
С кровавых не пришедшие полей,
Не в землю нашу полегли когда-то,
А превратились в белых журавлей.
Когда он замолкает, слушатели забывают, что надо хлопать, для них все эти не пришедшие с войны солдаты не слова из песни, а Ваньки и Кольки из соседнего двора…..
Первым подает пример Сахаров и зал разражается овацией. Девушка из первого ряда (ЛЮБА) протягивает Ромке букет цветов. Ромка смотрит на нее с глупой улыбкой.
ЛЮБА
Ой, извините!
Она кладет цветы ему на колени…..
ПРИБЕЙВЕТЕР
Кланяемся и уходим!
Музыка смолкает, и певцы опять становятся инвалидами. Кто-то опускается на пол и, шаркая кожаной задницей, уползает своим ходом, а Ромку вместе со стулом уносят двое одноруких, последнее, что он видит – это глаза Любы….
ЕГОР ЛУКИЧ
Товарищи, а сейчас наша самодеятельность, покажет вам, будем говорить так, выступление для детей!
Егор Лукич хлопает, приглашая мичмана на «сцену».
САШКА
Семёныч, давай!
ПРИБЕЙВЕТЕР
Сань, а может, не надо?
САШКА
Давай, пусть, сука-мать, знает, как ветерана чморить!
Сашка поднимается на солею.
САШКА
Ученая собака по кличке Марат! Похлопаем!
Прибейветер уходит за колонну и появляется с Маратом на веревке, на его переднюю лапу надета рукавица.
ШУРКА
Мам, это ж наш Марат!
ЕКАТЕРИНА СЕРГЕЕВНА
И как он ему дался?
Егор Лукич аплодирует вместе с остальными.
ПРИБЕЙВЕТЕР
Обеспечиваемый, ты, будем говорить так, где воевал?
Егор Лукич перестает улыбаться….
Прибейветер поднимает, зажатый в кулаке хлеб. Марат лает.
ПРИБЕЙВЕТЕР
Что значит гав? В говне?…. Не знаю такие войска.
Подвыпивший Колька подает голос с первого.