- Понимаю, - медленно сказал Мерлин, его разочарование отсутствием спонтанности и инициативы у ИИ исчезало, когда он рассматривал цифры.
Понимаю, что она задумала, - подумал он, и его мысленный тон был почти благоговейным. - Боже мой, она создавала вторую строку для своего "как", и она даже не сказала коммодору. Это единственная возможная причина, по которой он не сказал мне об этом в своем сообщении. - Он нахмурился. - Было ли это тем, что она намеревалась сделать с самого начала, или это пришло ей в голову только после того, как они официально расстались из-за их предполагаемых разногласий? И как ей удалось подделать записи так, чтобы Лэнгхорн и Бедар не поняли, что она натворила?
На таком времени никто не мог узнать ответы ни на один из этих вопросов. Но если Мерлин не знал, как Пей Шан-вей это сделала, он знал, что она пыталась сделать.
Он пролистал копированные страницы дневника Джеримайи Ноулза до нужного ему отрывка.
- ...значит, не больше понятия об истине, чем любой из наших собратьев Адамов и Ев. Никто из нас не знал о ментальном программировании, которое Бедар осуществила по приказу Лэнгхорна. Но когда доктор Пей поняла, что натворил Лэнгхорн, она приняла собственные меры. Ни у нее, ни у кого-либо из ее сотрудников в Александрийском анклаве не было возможности восстановить воспоминания о наших прошлых жизнях, которые были у нас отняты. Но, без ведома Лэнгхорна и Бедар, она тайно сохранила три НОИТ. С их помощью она смогла перевоспитать горстку первых колонистов. Мы были среди них.
Мерлин кивнул сам себе, конечно, это было то, что она сделала. Без сомнения, было рискованно просто сохранить Нейронные Обучающие и Тренирующие машины, учитывая планы Лэнгхорна и его готовность сокрушить любую оппозицию, и фактически использовать их на колонистах было бы еще опаснее. Но это не могло быть более рискованным, чем ее открытый отказ уничтожить истинные записи, хранящиеся в Александрии. К сожалению, ни того, ни другого было недостаточно.
Не могу поверить, что все это просто пролежало здесь более семисот местных лет, - подумал он. - Интересно, пережил ли кто-нибудь из ее других "спящих" разрушение Александрии? И если да, то оставили ли они запись, подобную "Сент-Жерно", или они просто погрузились так глубоко в свои легенды, как только могли? И как, черт возьми, этот его дневник умудрился выжить, когда Братья наконец нашли его?
Он тоже понятия не имел, как ответить ни на один из этих вопросов... Но подозревал, что знает кого-то, кто знает.
- Его преосвященство примет вас сейчас, капитан Этроуз.
- Спасибо, отец, - сказал Мерлин, когда младший священник открыл дверь в кабинет архиепископа Мейкела и с поклоном пропустил посетителя.
Солнечный свет лился в окно, выходившее через Теллесберг на широкие голубые воды гавани. Густой лес мачт и рей рос за набережной, птицы и виверны летали на восходящих потоках, грациозно паря, как мысли Бога, а испачканные непогодой паруса усеивали гавань за ними. Офис Стейнейра располагался на высоком (для сохранности) третьем этаже архиепископского дворца, и Мерлин мог видеть внизу оживленные улицы, где кипели люди, грузовые фургоны, запряженные драконами, и экипажи, запряженные лошадьми.
- Сейджин Мерлин, - поприветствовал его Стейнейр, с улыбкой протягивая руку с кольцом. - Как приятно снова тебя видеть.
- И это очень неожиданно, я уверен, ваше преосвященство, - пробормотал Мерлин, проводя губами по протянутому кольцу.
- Нет, не неожиданно, - признал Стейнейр. Он снова сел за свой стол и взмахом руки пригласил Мерлина сесть на удобный стул на дальнем конце стола. Он продолжал улыбаться, когда его гость уселся на стул, но улыбка стала немного более напряженной, - заметил Мерлин.
- Могу ли я предположить, ваше преосвященство, что любой разговор, который вы и я могли бы иметь здесь сегодня, не будет подслушан другими ушами?
- Конечно, можешь, - слегка нахмурился Стейнейр. - Мои сотрудники понимают, что, если я специально не скажу им об обратном, любой разговор, который я веду в этом офисе, является таким же конфиденциальным, как и любое другое признание.
- Я был достаточно уверен, что это так, ваше преосвященство. Однако в сложившихся обстоятельствах я чувствовал, что у меня нет другого выбора, кроме как быть уверенным в этом.
- Полагаю, это достаточно понятно, - признал Стейнейр. - И вполне осознаю, что вчера мы с Жоном преподнесли тебе довольно... значительный сюрприз, скажем так.