Что, несомненно, было глупо с ее стороны думать об этом в данный конкретный момент.
- Спасибо, ваше величество, - сказала она, повышая голос, чтобы перекрыть шум толпы. - Радушный прием вашего народа... ошеломляет.
- Они с нетерпением ждали вас с тех пор, как пришло ваше письмо, - объяснил Кэйлеб. Затем его взгляд смягчился. - Как и я.
Это могло быть вежливое, льстивое ничто придворного. Это было не так, и Шарлиэн улыбнулась, услышав искреннее приветствие, удовольствие в его тоне
- Ваш портрет не отдал вам должного, ваше величество, - ответила она с дьявольской искоркой и увидела, как он слегка покраснел. Потом он рассмеялся и покачал головой.
- Если вы можете выразиться так после того, как увидели меня в действительности, возможно, нам лучше попросить королевского оптика проверить ваши глаза!
Его собственные глаза наполнились юмором, и она рассмеялась в ответ. Затем настала ее очередь покачать головой.
- Ваше величество, Кэйлеб, уверена, что мы найдем время узнать друг друга. Но сейчас, полагаю, ваши люди ждут нас.
- Нет, Шарлиэн, - сказал он, встав рядом с ней и взяв ее руку под свой локоть, когда повернулся, чтобы проводить ее до конца пути вниз по трапу. - Нет, наши люди ждут нас.
X
Дворец архиепископа,
город Теллесберг,
королевство Чарис
- Простите меня, ваше преосвященство.
Мейкел Стейнейр оторвал взгляд от последней стопки документов, когда отец Брайан Ашир открыл дверь своего кабинета. Учитывая суматоху и волнение сегодня утром, вызванные приездом королевы Шарлиэн, архиепископу удалось сделать за этот день очень мало, и с некоторыми документами на его столе просто необходимо было разобраться как можно быстрее. Нелегко было выкроить из своего графика пару часов, чтобы успеть сделать это, и отец Брайан знал это так же хорошо, как и Стейнейр. С другой стороны, младший священник был не просто так выбран в качестве личного секретаря и помощника архиепископа. Стейнейр безоговорочно доверял его суждениям, и в обычных обстоятельствах Ашир был настолько невозмутим, насколько мог бы потребовать любой архиепископ. И все же сегодня днем в его голосе было что-то особенное. Что-то очень необычное.
- Да, Брайан?
- Простите, что беспокою вас, ваше преосвященство. Я знаю, как вы заняты. Но... здесь есть кое-кто, кого, думаю, вам стоит увидеть.
- "Кто-то"? - брови Стейнейра вопросительно приподнялись. - Может ли случиться так, что у этого кого-то есть имя, Брайан?
- Ну, да, ваше преосвященство. Просто... - Ашир сделал нехарактерную для себя паузу, затем покачал головой. - Думаю, было бы лучше, если бы я просто проводил ее внутрь, если это приемлемо, ваше преосвященство.
Любопытство Стейнейра было по-настоящему задето. Он не мог себе представить, что могло так взволновать Ашира. Из того, что только что сказал его секретарь, посетитель, о котором шла речь, явно был женщиной, и Стейнейр не мог вспомнить ни одной женщины в Чарисе - за возможным исключением королевы Шарлиэн, - которая могла бы вызвать у него такую реакцию. Но он знал молодого священника достаточно долго, чтобы принять его просьбу, даже если это не совсем соответствовало обычному протоколу посещения предстоятеля всего Чариса.
- Очень хорошо, Брайан. Дай мне минуту или две, чтобы привести это в порядок, - он махнул рукой на документ, который просматривал, - а затем проводи ее внутрь.
- Да, ваше преосвященство, - пробормотал Ашир, и дверь тихо закрылась, когда он удалился.
Стейнейр задумчиво смотрел на эту дверь в течение нескольких ударов сердца, затем пожал плечами, вставил закладку, чтобы отметить место, и начал приводить в порядок листы документа.
Что бы ни вызвало почти взволнованную реакцию его секретаря, это не повлияло на чувство времени Ашира или его способность оценить, сколько времени потребуется его архиепископу. У Стейнейра было ровно столько времени, чтобы отложить документ в сторону, привести свой стол в подобие опрятности и настороженно выпрямиться в удобном кресле. Затем дверь открылась, и Ашир снова шагнул через нее вместе с просто одетой женщиной, чьи темные волосы были слегка тронуты серебром, в сопровождении двух мальчиков. Черты лица мальчиков ясно давали понять, что это ее сыновья, но в то же время в них было что-то еще. Что-то... знакомое, хотя Стейнейр не мог точно сказать, что это было. Старшему из них на вид было где-то около подросткового возраста; младшему, возможно, десять или одиннадцать. Это было первое, что пришло в голову Стейнейру, но почти мгновенно за ним последовала другая мысль.