- Граф Энвил-Рок снова размахивает своим флагом там, внизу, мой князь, - заметил Корис.
- Тогда давай спустимся и немного поднимем боевой дух, не так ли, Айрис? - беспечно сказал Гектор и повернул своего коня к ожидающим артиллеристам.
- Ненавижу полагаться на кого-либо из Сиддармарка, - с несчастным видом сказал епископ-исполнитель Томис Шайлейр.
- Я тоже, милорд, - согласился отец Эйдрин Уэймин, интендант епископа-исполнителя Томиса. - Однако на данный момент у нас не столь уж широкий выбор, не так ли?
Шайлейр покачал головой, но выражение его лица не стало счастливее, и Уэймин почти не удивился. К сожалению, в данный момент у них действительно не было особого выбора. Было до боли очевидно, что королевский чарисийский флот - и, насколько знал Уэймин, настоящие полчища чарисийских каперов - собирались с радостью захватить, потопить или уничтожить каждое церковное судно, с которым они столкнутся. С другой стороны, у проклятых еретиков были все основания избегать раздражения республики Сиддармарк. Что означало, как ни обидно было это признавать, что депеши Шайлейра совету викариев и управлению инквизиции в Зионе имели гораздо больше шансов добраться до места назначения на борту торгового судна Сиддармарка, чем на борту одного из собственных судов Матери-Церкви.
- Боюсь, что архиепископ Борис и канцлер будут не очень рады читать наши послания, даже когда - если - они их получат, - продолжил епископ-исполнитель. - И я очень сомневаюсь, что викарий Жэспар будет в восторге, услышав, что Гектор занимается теми же "улучшениями", что и чарисийцы!
- Сомневаюсь, что он будет доволен, - согласился Уэймин.
С другой стороны, - подумал интендант, - не похоже, чтобы у Гектора тоже был большой выбор. И что бы ни решил великий инквизитор издать в Зионе, правда в том, что я не вижу в новой артиллерии ничего, что было бы близко к нарушению Запретов.
Он не намеревался подчеркивать этот пункт в каком-либо из своих собственных писем. Он понимал, что все, что имеет чарисийское происхождение, будет подозрительным в глазах Жэспара Клинтана. На самом деле, в какой-то степени, в этом отношении он был полностью согласен с главой своего собственного ордена. И независимо от того, было ли что-то непозволительное в новой артиллерии или нет, факт оставался фактом: ее появление было симптомом адского увлечения Чариса новыми и опасными вещами. Уэймин часто думал, что чарисийцы влюблены в перемены ради самих перемен, как бы громогласно они ни протестовали против того, что они стремятся только к повышению эффективности в допустимых пределах Запретов. И тот факт, что они были так далеко от Зиона и Храма, породил свои собственные тенденции к опасной независимости мышления, как Уэймин знал по собственному опыту здесь, в Корисанде. Корисандцы и близко не были так демонически зациклены на свержении установленного порядка, где бы они его ни находили, но даже они были гораздо более... свободомыслящими, чем любой слуга инквизиции мог бы когда-либо признать по-настоящему удобным.
Однако, несмотря на все это, Уэймин твердо верил, что, в конце концов, Мать-Церковь - и, да, даже викарий Жэспар, если уж на то пошло! - собирались перенять хотя бы некоторые из нововведений чарисийцев. Например, новую артиллерию и признание превосходства галеона с пушечным вооружением над традиционной галерой. Преимущества, которые эти вещи давали Чарису, были просто слишком велики, чтобы их можно было преодолеть, не дублируя их.
И разве это не сделает великого инквизитора счастливым? - язвительно подумал Уэймин.
- Я хотел бы, чтобы мы могли хотя бы рассказать им что-нибудь о том, кто пытался убить Гектора, - сказал епископ-исполнитель Томис.
- Я думал, весь мир знает, что это был Кэйлеб, милорд, - сказал Уэймин со смешком, и Шайлейр фыркнул.
- Если ты действительно в это веришь, Эйдрин, у меня есть хорошая собственность на дне залива Темпл, которую я хотел бы тебе продать!
- О, я не верю в это, милорд, но это, вероятно, делает нас единственными двумя мужчинами во всей Лиге Корисанды - за исключением князя Гектора и графа Кориса, конечно, - которые этого не делают. И вы должны признать, что это оказало благотворное влияние на поддержку князя здесь, в Корисанде.
- Да, это так, - признал Шайлейр. - На самом деле, я не должен этого признавать, но бывают моменты, когда я почти желаю, чтобы тот, кто это был, преуспел.