Ромэйн дернула демона за запястье, и тот подчинился ей, но прежде чем ослабить хватку, еще раз вонзил когти в плоть Латиша.
– Я думал, что ты умнее. – Зверомаг не сумел скрыть разочарование. – Тет хотела силу, а не тебя, почему ты никак не поймешь? Знаешь, почему она позволила мне подойти так близко? Потому что ощутила мою мощь. Она говорила со мной, Халахэль. Мы провели много дней в беседах. Ты был всего лишь забавной игрушкой, которая скрашивала ее унылое существование в Фате. Ей нравилось видеть, как кривились морды генералов, когда ты поднимался все выше в демонической иерархии. Она создала тебя, чтобы насолить им. Вот и все.
Лицо демона исказила ярость. Если бы не Ромэйн, вставшая между ними, Халахэль наверняка попытался бы убить Латиша. Снова.
Латиш не боялся – смотрел прямо в потемневшие от гнева глаза и не отводил взгляд. Он был уверен, что демонам чужды человеческие переживания, но, похоже, ошибался. Халахэль терял всякое самообладание, когда речь шла о Тет. Неужели он действительно чувствовал что-то к этой безумной демонице?..
– Смирись и отпусти. Даже если ты любил ее, она была недостойна этого.
С невероятной скоростью Халахэль переместился к двери, едва не сорвал ее с петель и исчез в полумраке узкого коридора.
– Тебе не следовало рассказывать ему об этом. – Ромэйн покачала головой.
– Тебя это огорчает? То, что он видит в тебе ее? – Латиш протянул руку и коснулся пальцами ее коротких волос.
– Нет.
– Я думал, человеческое сердце не устояло перед демоническим обаянием.
– Он может видеть во мне кого угодно до тех пор, пока мне нужна его помощь.
Сталь, прозвучавшая в ее голосе, удивила Латиша.
– Так ты используешь его привязанность?..
– Разве не разумнее сделать его другом, чем наживать врага? Мы не можем потерять часть ключа. Только не сейчас.
В темных глазах не отражалось ничего – ни жалости, ни сожалений. Дочь Наполненных Чаш сумела удивить Латиша: он даже не подозревал, что ее сердце может быть таким жестоким.
– Сущность отравляет тебя, – осторожно сказал он. – Я могу это исправить.
– Отравляет? – Ромэйн усмехнулась. – Ты действительно думаешь, что я могла поставить чувства выше, чем необходимость защитить моих людей и мой дом? К тому же Хэль постоянно напоминает мне, что он демон. А я не так глупа, чтобы мечтать о союзе с существом, порожденным морем тел.
«У птички стальные косточки», – с восхищением подумал Латиш, а вслух сказал:
– Я все же хочу усмирить сущность Мориона. Почувствовав Мормо, Тет может попытаться захватить контроль над твоим телом.
– Хорошо. Что нужно делать?
– Иди сюда… – Он притянул ее ближе и прошептал в губы: – Доверься, птичка.
Раздвинув языком ее губы, он позволил чистому первобытному пламени струиться по телу. Для демонов нет ничего хуже, чем драконий огонь, – он уничтожает их, превращает в пепел. Это единственная сила, способная повергнуть в ужас и безумных эмпуссий, и мастеров вроде короля Мормо.
Жидкий огонь стекал по его языку в рот Ромэйн. Ей он вреда не причинял, потому что Латиш не хотел этого, а вот силу Мориона подавить мог. Пламя – такая же его суть, как сущность у демонов. Дракон, по своей воле решивший поделиться им, совершает древний ритуал, появившийся в те времена, когда зверомаги жили повсюду.
Когда драконы еще существовали.
Поморщившись, Латиш отстранился и посмотрел на покрасневшую Ромэйн. Ее щеки окрасились алым не из-за смущения, а из-за жара, и ему нравилось, что птичка готова на все, чтобы достичь своей цели. Если она сумеет удержать Тет под контролем, ему не придется ее убивать.
– Ну как? – спросил он.
– Странно, – призналась Ромэйн.
– Надеюсь, ты не решила, что это поцелуй, птичка.
– Если так, то ты ничего не смыслишь в поцелуях.
Он позволил себе потереться лбом о ее висок – держать звериные повадки под контролем оказалось довольно тяжело. И не очень приятно.
– Я обещал тебе помощь и сдержал слово. По Пыльному Тракту идут жители Запретного Края – твоя армия.
– Но поведу ее не я.
– Не имеет значения. Ты сделала главное – сберегла яйцо. Теперь твоя задача – держаться подальше от демонов. – Из его горла вырвался нежный рокот, когда Ромэйн осторожно почесала его за длинным ухом. – Я верю, что ты справишься, птичка.
– Ты ведь должен был убить меня, верно? – вдруг спросила она. – После того как я проглотила Морион.
– Должен был. – Он не стал увиливать от вопроса. – Но я люблю жизнь, дочь Наполненных Чаш. Отнимать ее – удел демонов. А я искренне сожалею о каждом живом существе, которое пало от моей руки. Но если что-то пойдет не так…