– Без надобности. Я давно говорил, что льды начнут таять, но меня никто не слушал.
– Но как…
– Я мастер ядов. – Зердан повернулся и пригвоздил Райордана к месту взглядом прозрачных, почти лишенных цвета глаз. – И я лучше прочих разбираюсь в растениях. Некоторые из них начали расти, вместо того чтобы спать. Они почувствовали изменения куда раньше людей.
– Кому ты говорил об этом? – Райордан, с трудом оторвав зубами кусок вяленого мяса, с интересом разглядывал Зердана.
– Лорду моего Дома. Отцу. Всем, кто мог сделать хоть что-то. Но от меня отмахивались. Все думают только о демонах. – Юноша пожал плечами. – И пока мы все заняты выродками из Фаты, вокруг происходит то, что рано или поздно изменит привычный порядок вещей. Природа! – Зердан обвел рукой заснеженное пространство вокруг. – Она куда опаснее.
– Не думаю, что природа способна разрушать крепости и…
Зердан вдруг рассмеялся, а закончив, посмотрел на Райордана взглядом, полным снисхождения.
– Ох, молодой лорд, вы даже не представляете, на что способна природа… Что станет с любой из крепостей, если ее покинут люди?
– Что?
– Рано или поздно деревья прорастут сквозь камень, – глубокомысленно изрек Зердан.
– Прекрати мучить лорда этими глупостями, – проворчала Каттани.
Она присела на корточки и копалась в дорожной сумке. В каждом ее действии сквозило плохо скрываемое раздражение.
– Как скажешь, – легко согласился Зердан.
– Что-то не так? – осторожно спросил Райордан.
– А что-то «так»? – вскинулась девушка. – Льды тают. Демоны лезут отовсюду. А мы идем просить помощи у Сынов Зимы! Все перевернулось с ног на голову…
– Нам всем непросто, – попытался успокоить ее Неррель.
– Таяние вечных льдов – последняя капля. – Каттани уселась на ствол, грубо подвинув Зердана, и вонзила зубы в лепешку. – Фсем фам…
– Ничего не понятно, – перебил ее Нино.
Дожевав, Каттани начала сначала:
– Всем нам придет конец, даже если мы каким-то чудом победим чудовищ Фаты!
– Думаешь, победа ничего нам не даст? – тихо спросила Лин. – И льды продолжат таять?..
– Не знаю, – раздраженно ответила Каттани. – Кто-то может с уверенностью утверждать, что проклятая темнота исчезнет, если мы победим?
Райордан обвел взглядом свой небольшой отряд и вздохнул. Что ж, иногда ему все же придется быть настоящим лордом…
– Прекрати ныть. Мне казалось, что ты пример несгибаемой женщины севера, а оказалось, что у иных южанок хребет крепче твоего.
Он успел увернуться от удара и поймать руку Каттани. Ее глаза превратились в тлеющие угли.
– Не смей так говорить, – прорычала она.
– А ты не смей уничтожать боевой дух моих людей, – в тон ей прорычал Райордан и еще сильнее сдавил ее запястье. – Если ты еще раз выйдешь из себя, я пинками сгоню тебя с горы и заставлю с позором вернуться в Хладную Крепость, прямо под юбку Морригель.
Она плюнула в него.
Над стоянкой повисла тишина. Даже лошади прекратили ржать и таращились на людей, замерших подобно ледяным столбам.
Схватив Каттани за воротник, Райордан подтащил ее к себе и обтер лицо краем ее плаща. Девушка почти лежала на коленях Зердана, продолжавшего безмятежно жевать сыр.
– Мы поняли друг друга?
Кончик его носа почти касался ее щеки. Должно быть, девчонка считала, что плевок оскорбит его и выведет из себя, но Райордан пережил столько всего, пока скитался по Пятнадцати Свободным Землям, что даже не удивился ее поступку.
– Поняли, – прошипела Каттани и вырвала воротник из его пальцев.
– Я слыхал, что многим лордам даже нравится, когда женщины плюют на них, – заявил Кханташ.
Неррель застонал, близнецы робко заулыбались, Райордан же ухмыльнулся, склонил голову к плечу и со знанием дела произнес:
– О, многие даже платят за это…
Напряжение спа́ло. Солдаты продолжили есть, время от времени поглядывая на притихшую Каттани.
Покончив с едой, все начали спешно собираться и проверять оружие. Улучив мгновение, когда рядом никого не было, к Райордану подошел Йель.
– Ты поступил правильно, – сказал он.
– Я не жалею об этом. И не жалею ее. – Рай спрятал кинжал в голенище сапога и выпрямился. – Тебе тоже не стоит.
– Она женщина…
– Она воин. А теперь – солдат. Ты можешь быть самым воспитанным лордом на всем трижды проклятом континенте, но не сейчас, Йель. Тебе пора научиться быть жестким.
– Вижу, у тебя это получается без особого труда, – тихо буркнул брат.
– Разве не ты постоянно твердишь о том, что я должен надеть венец нашего Дома? Попробуй вспомнить, сколько раз наш отец проявлял мягкость.