Мать отстранилась первой. Райордан решил было, что на этом все закончится, но нет: холодные ладони Мартильды обхватили его лицо, а взгляд удивительных глаз, похожих на два куска звездной породы, падающей порой с ночного неба, вгрызся в лицо.
Что мать видела в его глазах? Могла ли узнать, сколько всего пришлось вынести сыну за время скитаний по Фокасу?
– Райордан…
Его имя сорвалось с ее губ и повисло между ними густым облаком пара. Подбородок Рая задрожал.
Любимым наказанием матери всегда было молчание. Когда Райордан оступался, совершал какую-то глупость, когда его шалости заходили слишком далеко, Мартильда просто переставала с ним говорить. И даже спустя долгие дни и недели пытка не прекращалась: вернув сыну привилегию общаться с собой, Мартильда отказывалась называть его по имени. До того как отец вышвырнул Рая из крепости, он не слышал своего имени из уст матери больше двух лет.
– Вам лучше вернуться внутрь, госпожа. Ваши легкие…
Единение матери и сына не осмелился нарушить даже лорд Абботт, но служанка, склонившаяся так низко, что ее коса коснулась заснеженного порога, решилась подать голос.
– Верно, – выдохнула леди Мартильда. – Пойдем домой?
Домой.
Неужели… Неужели спустя столько лет он снова мог называть Хладную Крепость домом?
Райордан взял мать за руку и вошел под мрачные своды. Магия исчезла: он снова слышал лай собак, скрип снега под сапогами отца и брата, голоса слуг. Но этот миг безмолвного единения останется в сердце и памяти Райордана навечно – он чувствовал это.
– Ты еще помнишь, где твои покои?
Лорд Абботт стряхивал снег с волос, стараясь не смотреть на жену и старшего сына.
– Мои покои? Я думал, ты давно превратил их в кладовку или что-то вроде того, – не удержался от колкости Райордан.
– Проводи его, Йель. – Отец умело проигнорировал выпад. – Лая, отведи леди в ее покои.
Мать нехотя отпустила руку Рая, он снова посмотрел на нее и вдруг увидел то, чего не заметил на улице: мертвенно-бледное лицо, обескровленные губы и синюшные круги под уставшими глазами.
– Что…
– Потом. Уведи его, Йель, – приказал отец.
Брат скромно поклонился леди Мартильде, взял Райордана под руку и едва ли не силой заставил идти к лестнице.
– Расстегни шубу. Здесь жарко, – сказал Йель, увлекая Рая за собой.
– Что с моей матерью? Нет, подожди!
Они остановились в темном переходе между лестницей и коридором, ведущим, насколько помнил Рай, к библиотеке и кабинету отца. Йель потупился и молчал.
– Расскажи мне, – потребовал Рай.
– Может, она сама расскажет…
– Йель!
Вымученно улыбнувшись, брат пробормотал:
– Знаешь, иногда я жалею, что отец вынудил нуад даровать мне способность говорить.
Райордан ничего не ответил, лишь продолжил сверлить Йеля взглядом.
– Леди Мартильда больна. Она…
– Почему отец не приказал нуадам исцелить ее? – перебил Рай.
– Либо я, либо она. – Йель отвел взгляд. – Таким был уговор. Отец выбрал…
– Наследника, – снова прервал брата Райордан.
Он не понимал, что чувствует. На одной чаше весов замер глухонемой от рождения брат, который когда-то был для Рая целым миром, на другой – холодная, деспотичная мать, которая не сказала ему и десятка добрых слов за все детство. Казалось бы, выбор очевиден, но…
– Мне так жаль…
Йель обнял его и уперся острым подбородком в макушку. Потеряв остатки достоинства, Рай прижался к нему и закрыл глаза.
«Хорошо хоть не разрыдался, слабак», – прошипел внутренний голос.
– Ты дрожишь. Пойдем, я прикажу приготовить для тебя ванну, – тихо сказал Йель.
– Это не от холода, – пробормотал Райордан, отстраняясь. – Многое изменилось за эти годы, да?..
– Но не твоя спальня. Отец запретил слугам прикасаться к вещам. Даже брошенная тобой рубашка так и лежит на полу у камина. – Губы Йеля тронула улыбка.
– Не может быть.
– Пойдем, я покажу.
И Рай пошел.
Брат не солгал: рубашка действительно лежала у камина – пожелтевшая и покрывшаяся темными пятнами.
«Совсем как мои воспоминания», – подумал Райордан, выпрямившись.
Он обвел взглядом мрачную комнату и покачал головой: следы его пребывания остались повсюду. Пятно на столе от пролитого вина, так и не заправленная постель, распахнутый сундук, щерившийся темной глоткой…
– Почему он запер спальню?