– И песнь Хрустальной Башни исцелила их. Вместе с лекарями, конечно, но… – Он пожал плечами с таким видом, будто не стонал, лежа в постели, и не умолял дать ему хоть что-нибудь способное унять боль. – Я снова цел и должен помочь нашим людям.
– Лорд должен править, а не рисковать собой, – заявила Морригель. Она ни на шаг не отходила от дочери.
– Он не лорд.
В покои Мартильды без стука вошел лорд Абботт. Он окинул взглядом трогательную картину единения старшего сына и жены и поморщился. Йель замер за его спиной у двери, не решаясь подойти ближе.
– Пока не лорд, верно? – Морригель сложила руки на груди.
– Он привел Сынов Зимы, – неожиданно неуверенно пробормотала Мартильда. – Неужели ты не оценил этого?
– По-твоему, чтобы доказать свою готовность стать лордом Большого Дома, достаточно рискнуть жизнью?
Райордан медленно выпрямился. Возвращаясь домой, он думал, что сложнее всего пройдет воссоединение с матерью, но ошибся.
– Он твой сын, – сквозь зубы процедила Морригель.
– У меня два сына, – в тон ей ответил лорд Абботт. – И если один из них всю свою жизнь провел в скитаниях и кутеже, то другой смиренно исполнял свой сыновний долг.
Мартильда опустила голову. Рай видел, насколько тяжело ей это слышать и как отчаянно она пыталась это скрыть. Под тонкой кожей на ее шее билась жилка – быстрее с каждым мгновением. Но внешне Мартильда оставалась спокойной.
Бросив взгляд на брата, Райордан понял, что тот готов провалиться в Фату, лишь бы не присутствовать при этом разговоре. Лицо Йеля покрылось красными пятнами смущения, а рука, лежащая на рукояти меча, подрагивала.
– Ты оскорбляешь свою жену. Снова. – Морригель резко поднялась со стула и ударила ладонями по столешнице. – И я не позволю…
– Ты в моем доме, дорогая теща, – резко перебил ее лорд Абботт. – И если тебя что-то не устраивает, я с радостью велю солдатам сопроводить тебя на Поющий Утес.
– Наглец! – выпалила Морригель.
– Достоинство. Выдержка. Сталь. – Лорд Абботт самодовольно процитировал девиз Дома Черных Птиц. – Ты забываешься, Морригель.
– Прекрати, матушка. – Мартильда подняла голову и посмотрела на мужа. – Мы давно знали, что этот день настанет.
– Но…
Мартильда резко взмахнула рукой, пытаясь заставить мать замолчать. Это движение далось ей с трудом – она тяжело задышала и прижала ладонь к груди. Немного оправившись, Мартильда потребовала:
– Говори, Абботт.
Райордан не понимал, что происходит. Внутри натянулась струна, тревога кислым комом поднялась к горлу.
– Стенающая Крепость в осаде, мы не можем позволить ей пасть. Я отправляюсь к Столпу вместе с Райорданом и нашей армией. Если я погибну, венец Дома наденет Йель. Я уже отдал распоряжение Говорящему.
Он произнес это просто, совсем без усилий, будто решил все давным-давно. Райордан почувствовал себя униженным, но, переведя взгляд на мать, понял, что по-настоящему отец унизил именно ее.
Бледное лицо Мартильды стало еще бледнее. Цвет сошел и с щек, и с губ. Она вцепилась тонкими пальцами в столешницу и смотрела в одну точку.
– Какой же ты ублюдок, – буквально выплюнула Морригель. – Отдать предпочтение бастарду, а не родному сыну! В тебе нет ни капли достоинства!
– В нем моя кровь, как и в Райордане, – напомнил лорд Абботт.
– Его родила потаскуха! – Морригель растеряла остатки самообладания и кричала. – Южная девка! У него на лице написано, что он не северянин!
– Хрустальная Башня его приняла. – Казалось, лорда Абботта невозможно вывести из себя – он сохранял поразительное спокойствие.
«Похоже, давно знал, что этот момент настанет и что за этим последует», – подумал Рай, разглядывая невозмутимое лицо отца.
– Хрустальная Башня может катиться в Фату вместе с твоим выродком! – рявкнула Морригель. – Вот он, твой сын! – Она указала на Райордана. – Рожденный северной женщиной в браке, заключенном пред ликами Трех! Доказавший свою смелость и преданность Дому!
– Опорочивший мое имя, открывший несколько игорных домов вор, – процедил лорд Абботт. – Таким ты видишь лорда Дома Ледяных Мечей, Морригель? Посмешищем?
– Отец!.. – Йель не выдержал и вмешался. – Прошу тебя…
– Замолчи, – прервал его лорд Абботт.
Райордана тошнило. Он столько лет убеждал себя в том, что ненавидит отца, но стоило тому проявить хотя бы намек на благосклонность, как его сердце дрогнуло и растаяло. Хотел ли он стать лордом? Нет. Но он хотел был признанным отцом. Как оказалось, все это время лорд Абботт продолжал считать его посмешищем.