– Рай!..
– Что? Ты надеялся, что я вернусь и мы заживем большой и дружной семьей? Что я снова нацеплю цвета Дома, что отца перестанет передергивать каждый раз, когда он меня видит?
– Его не передергивает.
Рай скривился.
– Ты видишь только то, что хочешь видеть, – бросил он.
– Ты тоже.
Они сверлили друг друга взглядами до тех пор, пока Рай не сдался и не схватился за метлу. Его движения были резкими и неестественными, он сжал деревянную ручку с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
– Ты думаешь, что все эти годы тебя ненавидели? Что отец был рад избавиться от тебя, верно? – вкрадчиво спросил Йель.
– Не твое дело.
– Брось, я ведь твой брат.
Рука Йеля легла на ручку метлы, вынудив Райордана прекратить остервенело подметать.
– Чего ты хочешь?
– Чтобы вы поговорили. Чтобы ты понял, что отец скучал по тебе.
– Я больше не глупый юнец с мягким сердцем, мне не нужны ни его любовь, ни признание! – выпалил Райордан.
– Зато ему нужен сын, – мягко ответил Йель.
В глубине его глаз пульсировало желание примирить дорогих людей, и сердце Райордана сжалось от нежности, но усилием воли он затоптал порыв согласиться с братом и гордо вскинул подбородок.
– Ни за что.
– Вы так похожи! Два непроходимых идиота и упрямца! – выпалил Йель. – Отцу нужен законный наследник, он не простит себя, если во главе Дома встанет бастард! А Мартильда? Она просто не переживет такого унижения!
– Чем плохи бастарды?
– Буквально всем!
Йель принялся мерить покои шагами, нервно теребя выбившийся из-за пояса край рубашки.
– Честь – вот что имеет значение для твоих родителей! Представляешь, что чувствует отец, когда думает о том, что напишут о нем летописцы? «Лорд Абботт передал титул незаконнорожденному сыну, мать которого была, должно быть, портовой девкой!»
– В землях нашего Дома нет порта, – вяло напомнил Рай.
– Да какая разница? – Йель всплеснул руками. – История вашего рода будет запятнана!
– Ему стоило подумать об этом до того, как он притащил тебя в Хладную Крепость.
Слова сорвались с языка раньше, чем Райордан успел их осмыслить. На его глазах лицо Йеля покраснело так сильно, что веснушки на носу и щеках исчезли.
– Прости, я не это…
– Ты прав, – выдохнул брат. – Ему не стоило привозить меня сюда, но что сделано, то сделано. И я прекрасно знаю свое место, если ты…
Сделав большой шаг вперед, Рай вцепился в воротник рубашки Йеля и прошипел:
– Твое место рядом со мной. Рядом с отцом. За семейным столом. И даже на нашем трижды проклятом семейном древе. И именно ты должен стать лордом Дома Ледяных Мечей, потому что иначе я продам земли, а на вырученные деньги отправлюсь на Большую Землю.
Робкая улыбка тронула губы Йеля.
– Ты так не поступишь, – пробормотал он.
– Еще как поступлю! Видят Трое, эта проклятая ледяная пустошь мне не нужна! – выпалил Райордан.
Выпалил и тут же понял, что соврал.
Нагло, дерзко, глядя в самые преданные в мире глаза.
Если отец решит вернуть его в семью, если позволит ему снова стать наследником, Райордан никогда не предаст его доверия. Потому что его продажное сердце еще не забыло, что такое честь семьи.
– Дерьмо… – пробормотал Рай, отступая.
– Ты верен Дому, – тихо сказал Йель. – Поэтому ты не задумываясь принял предложение отца на Солнечном Пике. Твой дух желал вернуться сюда, Рай. Твое сердце тоже слышит песнь Хрустальной Башни.
Йель взял руку Райордана в свою и положил пальцы на тонкие переплетения вен на его запястье.
– Под твоей кожей холод, Рай. Твое сердце замедляется, повинуясь песне. Ты снова становишься частью своей родины.
О влиянии Хрустальной Башни на всех жителей земель Дома Ледяных Мечей знали только члены правящей семьи и целители. Резонируя с песней, сердца людей бились в унисон, создавая целительный гул, дарующий долголетие, выносливость и способность легче переносить болезни. Но это не все: резонанс с песней Хрустальной Башни исцелял раненых, и чем больше людей находилось вокруг, тем быстрее затягивались раны.
Башня научила суровый народ держаться вместе: не будь ее, предки Райордана погибли бы, едва начав строить первое поселение в этих неприветливых землях.
– Я слышу ее зов, – тихо признался Рай, глядя на пальцы Йеля, сдавившие запястье. – Этот… звон. Он звучит каждое мгновение.
– Но не раздражает, – добавил брат. – Это часть нашей жизни, как и вечная зима.
– Почти вечная. – Губы Рая растянулись в улыбке. – Там, ближе к границе, очень красивая весна.