Люди кричали. Вопли демонов разносились над ущельем. Дракон ревел, разбивая камень хвостом.
Столп накренился. Трещина становилась шире и глубже, подползая все ближе к крепости. Защитники со стен призывали солдат укрыться внутри. Но никто не двигался.
Латиш отлетел подальше, сложил крылья и ринулся на Столп. Он врезался в него всем телом, разбил проклятый артефакт и рухнул на землю, подняв облако пыли. Солдаты орали. Райордан молча наблюдал за тем, как трещина поглощает основание Столпа, разрушая то, что не сумел разрушить дракон.
– Зачистить ущелье! – скомандовал маршал. – Не щадить демонов!
Конница бросилась вперед, земля снова затряслась. Воодушевленные, солдаты выкрикивали боевые кличи своих Домов. Райордан стоял, зажатый между великаншей и братом, и продолжал безучастно наблюдать.
– Вы справились. – Отец даже не спешился. Так и сидел на лошади, глядя на Райордана сверху вниз. – Стенающая Крепость выстояла. Благодаря тебе и твоему взводу. Кто-нибудь еще выжил?
Рай медленно покачал головой.
– Я не знаю. – Собственный голос показался ему чужим.
– Отправлю отряд проверить. Молодец, сын.
Вот и все. «Молодец, сын» и холодный взгляд.
«Молодец, сын», за которое отдала жизни почти сотня солдат.
– Ты ранен. – Йель осторожно ощупывал торс Райордана. – Твое лицо обожжено. Пойдем, в крепости еще остались лекари.
Ува согласно кивнула и подтолкнула Рая в спину.
– Когда Неррель отдал тебе приказ? – Он поднял голову и посмотрел на великаншу.
– У большого замка, – нехотя ответила Ува. – Высокий сказал, что коротышка должен выжить. Уве запретили снимать «крылья» и драться. Ува ждала, когда станет совсем плохо.
Неррель знал, что они проиграют. Это понимал каждый солдат, полетевший с ним на драконе. И никто не отступил. Никто не струсил.
Никто не выжил.
Глава 30
Мормо оказался предусмотрительным: прежде чем соединить части ключа, он нанес на ее тело множество узоров-татуировок, чтобы удержать силу внутри. Его сущность снимала боль, а кровь заживляла раны.
Пещера, в которую он унес Ромэйн, была наполнена алым туманом настолько, что она с трудом различала черты его лица. Но это было неважно: ей нужна была сила, и демон собственными руками отдавал эту силу ей.
– Теперь камень. – Голос Мормо охрип от долгого молчания.
– Мне придется проглотить его? – Ромэйн приподняла голову, чтобы посмотреть на Раухтопаз в руке короля.
– Проглотить? Что за варварство… – Помолчав, он продолжил: – Ты наш последний шанс. Если твое тело не выдержит…
– Выдержит. Просто сделай это.
Мормо вдруг подался вперед, навис над ней и впился взглядом в глаза.
– Даже если Тет всего лишь отголосок, сущности, заточенные в Морионе, сделали свое дело. Ты говоришь как демон, пахнешь как демон и совсем не боишься боли. А еще ты долго носила в себе часть сути Черной Матери, и это не прошло бесследно.
– Поэтому ты доверяешь мне? – Ромэйн усмехнулась. – Потому что тебе кажется, что я такая же, как ты?
– Я не доверяю тебе, девчонка. – Мормо оскалился. – Но есть ли у меня выбор? И есть ли он у тебя?
Выпрямившись, он подал Ромэйн руку, помог сползти с каменного ложа и вывел из пещеры, прикрыв ее наготу длинным рукавом своего одеяния. Они подошли к краю выступа, в лицо ударил влажный горячий воздух.
Ромэйн взглянула вниз и затаила дыхание: под ними кипело кровавое море тел.
С тех пор как Халахэль рассказал ей о нем, она представляла его множество раз, но ее фантазии не могли сравниться с реальностью. Ромэйн не могла представить черные камни, торчащие на поверхности и напоминавшие осколки огромных костей, не могла почувствовать густой, крепкий запах крови. И ощущения… Ощущения она тоже не могла представить.
Стоя на краю, глядя на бескрайние кровавые воды Колыбели, Ромэйн должна была бояться, испытывать отвращение, но вместо этого чувствовала покой, находясь рядом с морем тел. В Упорядоченном она считала Фату мертвым миром, которым правит смерть. Теперь же она понимала, что Фата – это одно огромное живое существо, стремящееся выжить и породить как можно больше жизни. Да, формы этой жизни отличались от всего, что Ромэйн видела в Упорядоченном, но делало ли это ее менее значимой? Менее важной?..
Ненавидеть все, что отличается от привычного, свойственно, должно быть, только людям. Морион навсегда изменил ее взгляды. Теперь Ромэйн отчетливо понимала, что демоны всего лишь часть естественного цикла, хищники, природа которых подразумевает питание кровью людей. Она больше не ненавидела их за то, кем они являются.