Она успела уйти довольно далеко от порта. Лачуги и питейные заведения сменились приличного вида домами, за темными окнами которых мирно спали хозяева. Тишину нарушали только эхо торопливых шагов Хести и пение ночных птиц, гнездившихся под крышами и в маленьких садах, окруженных аккуратными заборчиками.
Тень накрыла Хести, и спустя мгновение она уже лежала на брусчатке, прижатая мощной лапой. Падая, она хорошо приложилась о камни лицом и зашипела от боли.
– Твоя мамочка не позволяла отлучаться.
Насмешку, звучавшую в нечеловеческом голосе, Хести узнала сразу.
– Отпусти меня, – прорычала она, пытаясь отползти. – Сейчас же!
– Вы, серокожие дамочки, так любите командовать… Иногда мне это даже нравится.
Тяжелое тело накрыло ее, когтистые лапы расположились по обе стороны от ее головы, а колено уперлось в спину.
– Попроси меня, жрица, и, возможно, я отпущу тебя. После того как…
Всё, что Хести смогла сделать, – кончиком пальца начертить на брусчатке сигил и активировать его ударом ладони. Демона отбросило, Хести вскочила на ноги и сложила пальцы в жест Защиты – это стоило ей остатков сил, до которых еще не добралась Верховная.
– Могла просто сказать, что ты не в настроении.
Демонический облик Гомиэля вызывал отвращение, как и мускусный запах животного, исходивший от поросшего шерстью и толстой чешуей тела. Хести стерла кровь, выступившую на стесанной щеке, и прорычала:
– Пошел прочь.
– Пойду, но прихвачу тебя с собой. – Пасть демона растянулась в уродливой ухмылке. – Твоя мамочка…
– Она мне не мать.
– Да плевать я хотел. Ты вернешься сама или мне придется поднять тебя в воздух и пару раз случайно уронить по дороге? Обдумай ответ, жрица, я не настроен шутить.
Хести заметила подпалины на кожистых крыльях Гомиэля. Демонический генерал выглядел раздраженным и то и дело прикасался длинными пальцами к боку, на котором заживала глубокая уродливая рана.
– Не глазей, – рявкнул он.
– Не нравится, когда кто-то видит следы твоего поражения? – прошипела Хести.
– Я не проиграл! – Рык демона прозвучал громом в ночной тишине. – Проклятый дракон, если бы не он…
Насторожившись, Хести медленно переспросила:
– Дракон?..
Но отвечать Гомиэль не собирался: схватив ее за руку, он взмахнул крыльями и взмыл в воздух. Хести с трудом подавила рвущийся из горла крик: под ней раскинулся весь город, и все, что удерживало ее от неминуемой смерти, – мощная лапа, сжавшая запястье.
– Больно! – взвизгнула она. Казалось, что руку вот-вот просто вывернет из плеча.
Демону было плевать – он поймал воздушный поток и легко скользил в сторону постоялого двора, с которого Хести сбежала, победив в споре с совестью.
– Ублюдок…
– Слабачка, – парировал Гомиэль. – Заткнись и возвращайся в свою конуру.
Он приземлился и швырнул ее на землю, хищно осклабившись. Рана на его боку снова открылась, густая темная кровь стекала по покрытому шерстью бедру.
– Проклятье! – рыкнул Гомиэль, попытавшись зажать рану большой ладонью. – Чего уставилась?
Пытаясь сохранить остатки достоинства, Хести поднялась с земли и бросила:
– Я думала, вы бессмертны.
– Значит, думать – это не для тебя, – огрызнулся Гомиэль. – Ты умеешь накладывать повязки?
– Не буду помогать тебе.
Двумя широкими шагами демон преодолел расстояние между ними, схватил Хести за горло и склонился над ней, обдав звериным запахом и горячим дыханием.
– Я не спрашивал, будешь или нет, жрица. Ответь. На мой. Вопрос.
Задыхаясь, Хести вцепилась в жилистые пальцы, но не смогла заставить их разжаться.
– Умею, – прохрипела она.
– Тогда иди. Я обращусь и найду тебя.
Гомиэль отпустил ее, присел и взмахнул крыльями. Хести едва не сбило с ног потоком воздуха, пыль попала в глаза, и, пока она пыталась проморгаться, демон исчез в клубящемся мареве, заслонившем небо.
Она могла сбежать снова, но проклятый генерал будто чуял ее, словно охотничий пес. Неужели Верховная приказала ему следить? Или он случайно заметил ее и решил вернуть, чтобы выслужиться?