Он наступал. Ромэйн не знала, что ему нужно, но понимала: предательства Халахэль ей не простит. Так же как не простил генералам.
Запнувшись о тело обескровленного демона, она упала на спину. Хэль навис над ней. Дыхание вырывалось из пасти с громким хрипом – Мормо оставил на его груди глубокие раны. Ромэйн не видела в его глазах ни намека на былую преданность.
– Уходи, – потребовала она. – Убирайся отсюда!
– Как глупо, – прохрипел он. – Неужели ты думаешь…
– Я лишаю тебя имени, Халахэль!
Он отшатнулся. Замотал головой, будто пытаясь сбросить с себя ее слова.
Ромэйн поднялась на ноги. Колени тряслись, она не чувствовала собственного тела.
Когда-то Тет подобрала злобного неразумного демона, у которого не было шансов стать генералом. Он должен был умереть в схватке с кем-то более сильным, с кем-то более сообразительным. Но ей нужен был союзник. И тогда она наделила обезумевшее от боли и страха существо именем. И разумом.
А теперь отбирала его.
Халахэль тяжело опустился на колени, продолжая трясти головой. Мормо приземлился за спиной Ромэйн и положил лапу на ее плечо. Его голос напоминал шипение змеи:
– Вот так. Ты все сделала правильно. Теперь он превратится в того, кем должен был быть всегда, – в немую, озверевшую тварь.
Окровавленный и хромающий, Мормо приблизился к Хэлю. Тот даже не пытался напасть – просто стоял на коленях, держась за голову.
– Я не убью тебя. Ты пример для всех, кто возомнит о себе слишком много. Сожрал сердца генералов, получил силу… И потерял все.
Мормо толкнул Халахэля задней лапой, и тот рухнул в песок. Ромэйн смотрела в алые, совершенно пустые глаза и содрогалась от отвращения к себе.
– Нет, нет, нет!
Жрица, попытавшаяся удрать, вдруг упала на колени и захрипела. Мормо подошел к ней, схватил за ворот рубашки и заставил подняться.
– Если снова попытаешься сбежать, я остановлю твое проклятое сердце. А затем запущу его вновь. И буду делать это до тех пор, пока ты не перестанешь понимать, мертва ты или нет. – Обернувшись, Мормо махнул лапой. – Пойдем, Ромэйн. Мы должны успеть до того, как люди разрушат последний Столп.
Они вошли в очерченный кровавый круг, и сигил засиял. Мрачный багровый свет окутал все вокруг. Небо Фаты пришло в движение, и вскоре его затянула темная пелена, клубящаяся и живая.
Мормо принял человеческую форму – перевоплощение давалось ему куда легче, чем генералам. Обнаженный и израненный, он силой заставил жрицу встать на пересечение кровавых линий.
– Ты не понимаешь, что делаешь! – Нуада попыталась сойти с них, но не смогла сделать ни шага – стопы будто вросли в песок.
– Прекрасно понимаю, – возразила Ромэйн.
– Две самые сильные женщины Упорядоченного, и обе – в моих руках. – Мормо ухмыльнулся. – Черпай силу из ключа, жрица, и направляй ее в сигил – это все, что от тебя требуется.
– Попробуй заставь, – процедила нуада.
Ромэйн надоела эта глупая игра. Она обхватила шею жрицы рукой и прижала ее лоб к своему.
Земля содрогнулась. Сигил вспыхнул, жар опалил кожу; нечто напоминавшее демоническую сущность поднялось в воздух и окружило их, неподъемной тяжестью ложась на плечи.
Ромэйн казалось, что она проваливается в невыносимо яркие глаза нуады. Тело пронизывала боль, из груди рвалась сила, сдержать которую она уже не могла. Стоя у Столпа, Ромэйн ощущала каждый уголок Фаты, слышала дыхание тысяч демонов и плеск волн моря тел, накатывающих на берег.
Ромэйн отбросило от жрицы, она упала и отползла в сторону. Нуада зависла над землей, связанная с кругом кровавыми кандалами, обхватившими лодыжки. Черная сущность Фаты входила в ее рот, спускалась по телу и переливалась в сигил. Символы на Столпе сияли все ярче, смотреть на них стало невыносимо больно.
Мормо стоял у подножия. Прямо перед ним открывались врата – прореха меж мирами, способная пропустить сквозь себя и его, и сущность Черной Матери, которую он вбирал в себя прямо из сигила. По его лодыжкам и бедрам ползли черные вены – выступающие, уродливые, извивающиеся.
– Смотри! – Король повернулся к Ромэйн. – Смотри на это!
В небе над ними открылись сотни глаз. Фата сотрясалась: вся ее сила перетекала в Мормо через проводник – жрицу, все еще висевшую в воздухе над сигилом. Кубы Плоти падали на землю со страшным грохотом.
Ромэйн казалось, что весь демонический мир разваливается на куски, превращаясь в чистую сущность Черной Матери, стремящуюся как можно скорее наполнить сосуд – тело короля.
Мормо взмахом руки притянул Ромэйн к себе, обхватил за талию и развернул лицом к вратам. Дыра меж мирами становилась все больше – в нее уже можно было пройти. Однако король не торопился: он поглощал сущность Фаты и не собирался прекращать ритуал.