– Ты убил ее!
Удар Савьера заставил Латиша пошатнуться. Он прижал пальцы к пульсирующей щеке и уставился на раскрасневшегося мальчишку.
– Она сделала выбор, – только и смог выдохнуть он. – Правильный выбор.
– Катись в Фату! – заорал Савьер. – Она!..
Неуклюже перебирая лапами, мимо них прошел сундук. Он приблизился к телу жрицы, толкнул его, щелкнул замком и тяжело опустился рядом, будто верный пес, потерявший хозяина.
Латиш услышал всхлип и обернулся. Ромэйн, все еще бледная, прижималась к мохнатой груди демона и прятала слезы.
Крышка сундука откинулась, и из его нутра выглянул заспанный мальчишка. Он неуклюже перевалился через край, прополз по песку и без страха улегся рядом с почерневшим телом жрицы.
– Джемини… – прошептал Савьер так тихо, что его услышал только Латиш, стоявший рядом.
Ну конечно. Скульптор плоти и его первое творение.
Латиш подошел к ребенку и присел на корточки.
– Ты ее знал, верно?.. Хорошо. Я помогу тебе.
Положив большую ладонь на спину ребенка, Латиш прикрыл глаза. Искра малыша горела обжигающе ярко – он искренне хотел, чтобы жрица еще раз поиграла с ним.
– Давай, Джемини, – прошептал Латиш. – Ты не просто некромант. Ты некромант, который любит жизнь во всех ее проявлениях.
Он почти не помогал мальчишке – тот сам понимал, что делать. Врожденный талант и сила, которой с ним поделился Латиш, сплелись в прекрасную, не живую и не мертвую энергию, пульсирующую в такт биению маленького сердца.
Само Упорядоченное затаило дыхание.
Сожженная плоть исцелялась. Под крошечными пальчиками тело нуады приобретало тот вид, который он помнил: жемчужная кожа, покрытая светящимися узорами, узкое лицо, даже ресницы, такие длинные, что тени от них падали на щеки. Узкие губы. Красивые тонкие запястья. Длинные пальцы, нежные, как у матери. Немного хаотичных, ничего не значащих черных символов – потому что он видел ее и такой. Один клык. Второй сломан. Мальчик не смог его вспомнить.
Латиш никогда не видел работы скульпторов плоти. Обычные некроманты поднимали мертвое и заставляли это двигаться и исполнять их волю. Но то, что делал Джемини, было чудовищным и одновременно прекрасным искусством.
То, что осталось от Столпа, рухнуло. Латиш стопами ощутил дрожь земли, вскочил, чтобы предупредить остальных, но не успел: где-то там, у основания монумента, под толщей темных вод, твердь разошлась. Потоки воды хлынули в трещину, утягивая за собой флот Чонгана. Над волнами поднялся пар – воды океана встретились с лавой, прежде мирно спящей под илистым дном.
Упорядоченное раскалывалось на части. С ужасным грохотом трещины разбегались по суше, разделяя то, что прежде было неделимым. Латиш видел, как руины Норы кренятся, как волны подбираются к ее стенам.
Он схватил ребенка, вцепившегося в исцеляющееся тело нуады, как можно осторожнее положил их обоих в сундук и захлопнул крышку. Халахэль уже поднялся в воздух, держа на руках и Ромэйн, и перепуганного Савьера.
– Уходите! – заорал Латиш. – Спасайтесь!
Последнее слово превратилось в рев – он обратился, подхватил сундук, когтями второй лапы подцепил еще нескольких солдат и полетел прочь от берега.
Упорядоченное не вынесло того, что с ним сделали люди, нуады и демоны. Земная твердь дрожала, горы рушились, повсюду открывались бездонные пасти трещин.
Латиш обернулся, услышав протяжный стон, – окруженная разломами, крепость Дома Бурого Лиса распадалась на части и уходила под воду, унося на дно тела сотен людей и не-людей, отдавших свои жизни в бою с силами Фаты.
Эпилог
Вернувшаяся в шатер Фария скинула сапоги и склонилась над бочкой с водой. Ее кожа блестела от пота и стала еще темнее, чем раньше.
– Солнце жжет так, будто пытается наверстать упущенное за время, проведенное за завесой, – пожаловалась она.
– Часть неба все еще затянута ей, – напомнил Мирай.
– И это плохо.
Выпрямившись, Фария обтерла лицо тряпкой и устало продолжила:
– Там, где нет солнца, прячутся демоны и кадавры. А еще эти проклятые растения, которые так и норовят тебя сожрать…
– Главное, что демонов не становится больше.
Мирай легко поднялся с кучи одеял и подошел к ней. От Фарии пахло солью.
– Мы нашли выживших на одном из островов и добрались до дворца лорда. – Она отвела взгляд. – До того, что было дворцом лорда.