– Я помню, – резко прервала его Ромэйн. – Если ты думаешь, что я могла забыть, то…
– Не отвлекайся.
Сжав ее подбородок, Халахэль заставил Ромэйн смотреть на него.
– Или убей, или умри, маленькая леди. Я видел много войн и могу уверенно сказать, что слабакам на поле брани делать нечего. Самые смелые мужчины мочатся в штаны, когда видят орды демонов, готовые выпотрошить их. А я, кстати, не хочу, чтобы тебя выпотрошили. – Он наклонился еще ниже. – Ты ведь уже пила мою кровь…
– И мне не понравилось!
– Я думал, что у тебя хороший вкус.
– Прекрати.
– Нет-нет, я искренне оскорблен. – Хэль тихо рассмеялся. – Мне говорили, что я довольно аппетитный.
– Ужасный комплимент, – пробормотала Ромэйн, но не предприняла попытки освободить подбородок из его пальцев.
– Ты обязательно распробуешь. Особенно когда доберешься до самых глубин.
Их взгляды встретились, и Ромэйн почувствовала довлеющее присутствие его сущности.
– Ты позволишь мне?..
– Тебе нужно полноценно питаться, маленькая леди. Кровь – отлично, но несовершенно. Если ты собираешься выступить против Черной Матери и генералов, тебе потребуется куда больше сил, чем ты думаешь.
– Какая сущность демона на вкус? – осторожно спросила она.
Хэль задумчиво провел языком по губам, словно вспоминая.
– Сомневаюсь, что в Упорядоченном есть что-то, способное хотя бы отдаленно передать этот вкус. Это… как возвращение домой. Как отдых после тяжелого дня. Как любовь, растекающаяся по языку.
С каждым словом сияние его глаз становилось ярче. Внутренности Ромэйн болезненно пульсировали.
– Ты очень голодна. Прости, но я вынужден настоять на своем.
Обхватив ее талию руками, Халахэль снял Ромэйн с ящика, поставил на ноги и мягко подтолкнул в спину.
– Вперед, маленькая леди. Не стоит шокировать смертных этим зрелищем. К тому же я должен нанести на твою кожу новые узоры.
– У тебя есть иглы? – Ромэйн нехотя подчинилась и направилась к внутреннему трапу, ведущему на каютную палубу.
– Ты на пиратском корабле, воробушек. – Хэль тихо рассмеялся. – Когда я спросил об этом, мне принесли три набора красок и игл и даже предложили обучить островной технике нанесения.
– И ты научился?
– Скажем так: я помог беднягам осознать, насколько плохи их навыки. Надеюсь, они не сбросят нас в море из-за задетого самолюбия.
Ромэйн посмотрела на Хэля через плечо, и он фыркнул.
– Все в порядке, они поблагодарили меня за урок. Даже пираты принимают мою помощь, маленькая леди. – Он склонился и прошептал ей на ухо: – А ты продолжаешь упрямиться.
– Пираты не знают, кто ты. – Ромэйн провела ладонью по шее, прогоняя мурашки.
– Поверь, знай они, кто я, они бы принимали помощь еще охотнее. – Он распахнул перед ней дверь. – Подобные проходимцы знают цену всему, особенно знаниям.
Запах мокрой древесины и давно не стиранной одежды отвлек Ромэйн от звериного аромата, исходившего от Хэля, и сознание немного прояснилось. За грубыми дверями отдыхала команда, решившая, что ночь должна быть именно сейчас. На самом деле никто не знал, солнце на небе или луна: проклятое непроглядное марево затянуло небо и превратило его в бурлящую, тревожащую душу массу. Эта масса пульсировала, в ней изредка вспыхивали молнии, и Ромэйн порой казалось, что небо поглотило что-то живое.
Она вошла в крошечную каюту и села на край койки.
– Сейчас вернусь.
Халахэль делил каюту с Барнишем и Ливром. Оба мужчины легко влились в пиратскую команду и частенько шутили о том, что останутся на корабле под командованием Фарии. И если они с удовольствием выполняли поручения капитана и даже согласились сбрить по ее просьбе бороды, то Мирай…
Ромэйн не могла считать его другом: молчаливый и скрытный, Мирай не спешил ни с кем сближаться после побега с места раскопок, а взойдя на борт корабля, и вовсе превратился в безмолвную тень.
– Надеюсь, ты думаешь о том, как утолить голод камня.
Хэль сел рядом, придвинул шатающийся стул и начал раскладывать на нем склянки с краской и…
– Что это? – Ромэйн прищурилась.
– Животный жир. – Хэль пожал плечами. – Это для лучшего проникновения краски.
– А если на нас нападут? Эти раны не помешают…
– Во-первых, маленькая леди, это скорее ожог, а не рана. Во-вторых, после того, как ты поешь, все заживет.
– Как удобно… – пробормотала Ромэйн, нехотя закатывая рукав.
– Так о чем ты думала? Не смотри на меня с таким видом, беседа просто отвлечет тебя от боли.
Помявшись, Ромэйн призналась: