– А людям нужны, – хмуро закончила Фария. – Умно.
– Воины просто не смогут сражаться в броне. – Ромэйн вздохнула. – Они будут лишаться чувств еще до того, как выйдут на поле боя.
– На твоей стороне дракон, – напомнил Хэль.
– Который будет поднимать температуру еще выше.
Ромэйн вспомнила, какой горячей была чешуя Латиша, когда он позволил им взобраться на свою спину. А пламя? Любое сражение превратится в пылающий кошмар.
– Интересно, в порядке ли моя команда… – Фария намочила ладони водой из фляги и протерла лицо. – Эмпуссии наверняка вернулись в бухту.
– Не думай об этом, – посоветовал Хэль. – Ты все равно не можешь им помочь.
– У тебя что, нет сердца? – возмутилась капитан. – Они мои друзья!
– Демонам плевать, кто они для тебя. Если пираты не смогли дать отпор, они уже съедены.
– Заткнуться бы тебе, – проворчал Барниш, хмуро глядя на Халахэля.
– Ладно, нужно идти дальше. – Фария поднялась на ноги. – Кричащий Город уже рядом.
«Город, в котором вы не найдете помощи».
– Заткнись… – прошипела Ромэйн.
– Что? – Ливр озадаченно уставился на нее.
– Ничего. Мысли вслух.
Они вышли на пыльную дорогу и продолжили путь, изнывая от жары. Чтобы хоть немного отвлечься, Ромэйн разглядывала окружавшие их странные деревья и кусты: ничего подобного видеть ей еще не доводилось.
Казалось, все растения Линоса изуродованы – стволы и ветви закручивались едва ли не спиралями, кусты ползли по земле, расстилаясь густыми коврами. Цветы раскрывались и закрывались, повинуясь только им известному порядку, и источали терпкий, свежий аромат, не похожий ни на что и одновременно напоминавший о чем-то забытом и приятном.
Никто не знал, сколько продолжался их мучительный поход, но время от времени Фария заставляла всех спать, и только исходя из этого Ромэйн решила, что идут они по меньшей мере пару дней. И за все это время она не видела ни одного живого существа.
– Мирай?
Хмурый и отстраненный, он повернулся к ней и вопросительно приподнял черную бровь.
– Почему здесь нет животных и птиц?
– Одни прячутся от жары, другие запутались и не понимают, когда наступает день. – Мирай пожал плечами. – Много причин. Тьма сбивает с толку.
– За все эти дни ты не сказал ни слова, – осторожно начала Ромэйн. – Все в порядке?
Он мотнул головой и уставился прямо перед собой, но, помолчав, неожиданно сказал:
– Я должен был вернуться домой.
– Брат убил бы тебя.
– Я должен был попытаться.
– Мы вместе доберемся до архипелага и свергнем тирана. – Ромэйн осторожно коснулась пальцами его плеча. – Я обещала и не отказываюсь от своих слов.
– Прямо сейчас моих людей могут убивать. Это не дает мне спокойно спать.
Выглядел Мирай действительно неважно: осунувшийся, с впавшими щеками и темными кругами под глазами, он напоминал тень себя прежнего. Даже на раскопках ему не было так плохо.
Не дожидаясь новых вопросов, Мирай прибавил шагу, обогнал Ромэйн и пошел рядом с Барнишем. На его место тут же встала Фария.
– Он не говорит со мной, – пожаловалась капитан. – И избегает так, будто я могу заразить его чем-то.
Халахэль велел не лезть в их дела, но ведь это не она начала разговор, верно?
– Что между вами произошло? – решилась спросить Ромэйн.
– Мы вместе росли. – Фария улыбнулась, ее глаза затянула дымка воспоминаний. – Мой отец сбежал с Фокаса и вплавь добрался до архипелага.
– Вплавь?!
– Сначала у него была лодка, но потом случился шторм, и до берега ему пришлось плыть. Но он всегда опускал кусок про лодку. – Фария тихо рассмеялась. – На Чонгане отец был чужаком – темнокожий и огромный, он был выше местных на добрые полторы головы и внушал ужас. Никто не хотел давать ему работу, отцу пришлось заниматься рыбалкой. Первые лодку и сеть он украл, и даже это ему не помогло – на рынке его сторонились. Но однажды…
Фария вздохнула и искренне улыбнулась.
– Однажды? – Ромэйн толкнула ее локтем. – Прекрасная женщина не смогла пройти мимо, да?
– Да! Моя мать оказалась не из робких. Она стала покупать у него рыбу, а позже даже оставалась, чтобы поболтать. А потом отец узнал, что она дочь пиратского барона.
Ромэйн запнулась о собственную ногу и с трудом восстановила равновесие.
– Мать?!
– Ага. – Фария хмыкнула. – Все думают, что корабль достался мне от отца, но нет – это подарок деда на шестнадцатилетие. А отец просто вошел в материнскую семью, поклялся барону в верности и позволил ему выжечь на руке символ Соленого Бога.