– Ты веришь…
– Да, все мы верим, – перебила Фария. – И вере в Трех это никак не мешает. Ты не похожа на ту, которая станет упрекать меня в иноверии.
– Я и не стану, – буркнула Ромэйн. – Просто мне всегда казалось, что Соленый Бог, Погребенная Наррава и прочие остались в прошлом. В Диких временах.
– Ты даже не представляешь, сколько последователей у Диких богов. В Запретном Крае полным-полно культистов, шаманов и Трое знают кого еще. Здесь почти нет часовен и соборов, и последователи Трех кажутся местным чудаковатыми глупцами.
Ромэйн задумчиво хмыкнула. Вот как?
– Так что было дальше? С твоими отцом и матерью.
Фария провела ладонью по кудрям и вздохнула.
– Дальше родилась я. Отец настоял на том, что я должна получить хорошее образование, а не с младенчества ползать по палубам и повторять за пиратами ругательства. Тогда Чонганом правил отец Нисао, дед Мирая. Они с бароном сумели договориться, и пиратов не боялись. И не считали отбросами.
Фария горько усмехнулась и продолжила:
– Меня отправили учиться в Югэн-до – если переводить на всеобщий, то получится что-то вроде павильона тайных искусств. И так вышло, что Нисао отправила туда же одного из близнецов.
– Мирая, – поняла Ромэйн. – Но почему братья учились отдельно друг от друга?
– Потому что Тэтсуо должен был стать генералом, правой рукой брата, и обучался в военной академии Тэнгакуин, – пояснила Фария.
– Значит, вы познакомились во время обучения, – заключила Ромэйн.
– Мирай был единственным, кто не сторонился меня. – Фария хмыкнула. – Я оказалась выше других девчонок, еще и темнокожая… На меня смотрели как на диковинное животное. Дом Старой Крови никогда не поддерживал смешение крови с жителями Фокаса, Линоса или Большой Земли. Они так трясутся над своей белоснежной кожей и раскосыми глазами!..
По тону Фарии Ромэйн поняла, что эта часть культуры архипелага была капитану глубоко противна.
– Мы дружили. Росли вместе. А потом старый лорд умер, и венец Дома надели на Нисао. Вот тогда все и покатилось под хвост Соленому Богу. – Фария сорвала несколько листьев с дерева, под которым они проходили, и начала методично рвать их на мелкие кусочки. – Нисао организовала нападение на несколько прибрежных городов и обвинила во всем пиратов. Ей нужно было усидеть на троне – женщин-лордов в Доме Старой Крови не было слишком давно, ее власть не хотели принимать, Малые Дома взбунтовались. И она не придумала ничего лучше, чем создать врага, против которого народ смог бы объединиться, позабыв о ней.
Ромэйн кивнула, но промолчала, потому что понимала: поступок Нисао – это всего лишь стратегический ход. Наставники, обучавшие ее и братьев, множество раз рассказывали о хитрых и гадких приемах, которые могут использовать лорды, чтобы сохранять свою власть. Это всего лишь часть игры силы, и побеждает в ней тот, кто окажется самым беспринципным и безжалостным.
– Деда убили. – Фария бросила на землю ошметки листьев и обтерла руки о штаны. – Без его твердой руки пираты разобщились и стали покидать архипелаг, согласившись с ролью мерзавцев и разбойников. Вот как все произошло.
Ромэйн слушала внимательно, но понимала, что часть истории Фария предпочла оставить в тайне. Любопытство подначивало задать интересующие вопросы, но слова Халахэля звучали в голове снова и снова: «Не лезь не в свое дело».
– Я любила его. И все еще люблю.
Ромэйн уставилась на Фарию, поразившись тому, как просто и легко та призналась в своих чувствах едва знакомому, по сути, человеку.
– И это было взаимно, верно?
– Он вплетал в мои волосы белые цветы. Мы сбега́ли в укромную бухту и учились любить друг друга. – Фария буравила взглядом спину Мирая. – Его кожа была такой нежной, что я стала называть его цветком лотоса. Ему нравилось. Он смеялся.
– Мирай? – Ромэйн покачала головой. – Трудно представить.
– Нисао не изгоняла меня, – вдруг призналась Фария. – Она поощряла наши свидания и близость, потому что «наследник становился мужчиной». Она сама сказала мне об этом, представляешь? Без охраны заявилась в наш дом и сидела за щербатым столом с таким видом, будто ее совсем не смущал запах рыбы и соли. Еще Нисао сказала в тот день, что не прогонит мою семью с архипелага и прикажет воинам не трогать нас.
– Обычно за такими предложениями следует какое-то «но», – выдохнула Ромэйн.
– Ты права. – Фария кивнула. – Но мы должны были передать наши корабли Дому Старой Крови и, как она выразилась, «остепениться». Мой отец назвал это «добровольно сесть на мель».