– Он только что уколол ее? – шепотом спросила Ромэйн, подстраиваясь под шаг Халахэля. – Или мне послышалось?
– Не лезь не в свое дело, – в очередной раз повторил он. – Они найдут общий язык. Дай им время.
– С чего ты взял?
Загадочно улыбнувшись, Хэль провел пальцами по затылку Ромэйн и опустился ниже, игриво царапая кожу под воротником ее рубашки. Он слышал, как учащенно забилось ее сердце, и наслаждался этим.
Ему нравилось в ней все, начиная с отросших седых волос и заканчивая яростным желанием защитить свой Дом и своих людей. Есть ли ему дело до войны? Никакого. Но если она прикажет, он ворвется в гущу боя и принесет ей сердца врагов. А если она вдруг поймет, что ее жизнь стоит гораздо дороже жизней тысяч незнакомцев, он поднимет ее в небо и унесет туда, где их не найдут ни люди, ни Черная Мать.
А еще Ромэйн совсем не понимает, какую власть над ним имеет, и это совершенно очаровательно.
Тропа привела их к окруженной деревьями поляне, слишком аккуратной, чтобы быть естественной. Заскрипели ветви, и из густых крон появился человек, оплетенный лианами: они несли его, а после мягко опустили на землю.
От человека пахло старым прахом и пылью. Его длинное одеяние покрывали черные, неряшливо нанесенные руны, а лицо…
– Трое… – выдохнула Ромэйн.
Глаза человека прятались под пришитой к коже повязкой. Халахэль отметил грубые стежки и толстую нить – тот, кто сделал это, даже не пытался работать аккуратно.
– Пришли. – Голос костяного певца оказался едва громче вздоха. – Зачем?
Пораженные его появлением, люди молчали. Халахэль хотел было вступить в беседу, но Ромэйн вдруг сделала шаг вперед и заявила:
– У нас общий враг.
«Сразу к делу. Неплохое начало», – мысленно одобрил Хэль.
Костяной певец молчал.
– Демоны, – уточнила Ромэйн. – Нам нужна помощь. И судя по тому, что я видела в городе, вам тоже.
Из крон появился еще один костяной певец, следом за ним – еще двое. Лианы опустили их на землю и уползли в заросли.
– Это все, – прошелестел кто-то из певцов.
– Что? – Ромэйн на мгновение растерялась.
– Больше костяных певцов нет, – пояснил Халахэль. – Я ведь верно вас понял?
Певцы одновременно кивнули.
– Проклятье… – прошептала Фария.
– Но у вас должны быть союзники, – не унималась Ромэйн.
– Должны? – эхом повторил певец. – Подойди.
Ромэйн сделала было шаг к нему, но Хэль схватил ее за шиворот и дернул.
– Нет, – спокойно сказал он.
– Будьте вы прокляты!
Фария растолкала их и подошла к костяным певцам. Один из них положил руку на ее голову, черные руны на его одежде пришли в движение. Краем глаза Халахэль заметил, что Мирай вынул из ножен меч.
Глаза Фарии вдруг стали белыми и мертвыми, как у вареной рыбы. Безжизненное тело подхватили лианы, Хэль скользнул за спину наследнику Дома Старой Крови и сжал его локоть.
– Подожди.
Моргнув, Фария заговорила чужим мелодичным голосом:
– Черная Мать терзает умы тех, кто слышит. С каждым днем ее голос становится громче. Ее глаза наблюдают за нами. Никто не спасется.
– Мы вроде бы не за скверными пророчествами пришли, – проворчал Барниш.
– Наделенные искрой не пойдут за человеком, – продолжила Фария. – И их упрямство будет стоить жизни тысячам. Объединить Запретный Край может сила, но у вас ее нет.
– Какая сила? – спросила Ромэйн.
– Они здесь. – Голова Фарии дернулась, взгляд устремился к кронам деревьев. – Они…
Башня задрожала, земля под ногами пришла в движение. Халахэль схватил Ромэйн и закрыл собой раньше, чем понял, что происходит.
Лианы опутали костяных певцов и стремительно понесли их прочь, к выходу в Кричащий Город. Оставшись без поддержки, Фария начала оседать на землю, но Мирай успел подхватить ее под руки.
– Что это? – Барниш выхватил короткую саблю и испуганно уставился на Халахэля.
– Демоны? – предположил Ливр. – Явились разрушить то, до чего не добрались в прошлый раз.
Халахэль ничего не чувствовал – проклятая магия певцов отрезала башню от происходящего снаружи. Они находились и в Упорядоченном, и нет одновременно. И это сбивало с толку.
– Идите, – приказал Хэль. – Мне нужно время.
Мирай кивнул и повел людей к выходу, только Ромэйн осталась рядом.
Башню продолжало трясти. Халахэль выпустил когти, готовый сбросить человеческую личину, но Ромэйн вдруг обхватила его лицо ладонями и спросила, заглянув в глаза:
– Тебе хватит сил?
Усмехнувшись, он прижался к ее ладони губами, обжег кожу горячим дыханием и ответил:
– Меня переполняет мощь, маленькая леди. Кто бы ни оказался за стенами, я разорву его без особых усилий.