– Плевать. Отпусти меня.
Не без внутренней борьбы, но он сдался. Ее слово – приказ, его единственное желание – подчиниться. Но как же ему не хотелось, чтобы этот чешуйчатый ублюдок видел ее такой!..
Подавив рвущийся из горла возмущенный рев, Хэль опустил Ромэйн на землю, но не отступил, пошел следом, ревниво разглядывая лохматого зверомага, так и стоявшего посреди учиненной им разрухи.
Высокий. По-звериному поджарый и гибкий. Волосы – густая черная грива из кос, дредов и запутавшихся в них листьев. Глаза – жидкое золото с крестообразным зрачком. Подойдя ближе, Хэль разглядел и загорелую золотистую кожу, и черные когти на длинных пальцах, и блестящие чешуйки на виске. Тряпки, в которые был одет Латиш перед тем, как закрыться в яйце, частично сохранились, лохмотьями свисали с плеч и прикрывали его бедра. Крысиная морда удивительным образом преобразилась: мелкие, острые черты исчезли, их сменили упрямый подбородок, большой смешливый рот, экзотические раскосые глаза, взгляд которых беззастенчиво скользил по телу Ромэйн.
Хэль зарычал. Предупреждающе. Вкладывая в рык простое послание: «Если не прекратишь глазеть, я вырву тебе кадык».
Зверомаг не прекратил.
– Латиш? – позвала Ромэйн. – Ты в порядке?
Зверомаг тряхнул гривой, будто пробуждаясь ото сна, и вдруг припал к земле. Из его позвоночника вырос длинный чешуйчатый хвост, изогнулся, хлестнул по траве и опустился, медленно покачиваясь из стороны в сторону.
Он наблюдал.
Халахэль легко читал язык тела дракона, видел в нем отражение собственного – повадки зверомага оказались удивительно похожи на повадки демонов.
– Он все еще не пришел в себя, – тихо предупредил Хэль. – Будь осторожна.
Схватить ее, взлететь и оказаться как можно дальше от дракона – вот чего он хотел. Слишком хорошо помнил, какой стала Тет, когда связалась со зверомагом: отстраненной, холодной, закрытой. Она больше никого к себе не подпускала, не впускала Халахэля ни в сердце, ни в постель, и с каждым проклятым днем отдалялась все сильнее.
Латиш тенью метнулся вперед, закружился у ног Ромэйн и замер, прижавшись грудью к земле. Халахэль заметил, как возбужденно подрагивает кончик его хвоста, и стиснул челюсти так, что заныли зубы.
– Он потерял разум? – Ромэйн удивленно смотрела на зверомага.
– Надеюсь, – прорычал Хэль.
Латиш перевернулся на спину, доверчиво подставляя живот.
– Узнал?.. – Ромэйн медленно присела и коснулась его волос. – Прости за реку…
Хвост самого Халахэля со свистом рассекал воздух. Ему казалось, что он ослеп от ревности и раздражения. Ядовитый шип предательства, вонзенный в его сердце Тет, пульсировал и отравлял все его существо.
– Не хочешь вернуться в город и узнать, выжили ли твои приятели? – прошипел Хэль.
– А он? – Ромэйн осторожно поглаживала чешуйки на виске Латиша.
– Крысомордый выбрал хозяина. Просто прикажи ему идти за тобой.
Ромэйн бросила на него странный взгляд, а затем медленно стянула с плеч зверомага лоскуты одежды.
– Можно?.. – Ее движения были осторожными и мягкими, будто перед ней лежало дикое животное, ожидать от которого можно что угодно.
Латиш с готовностью приподнялся, позволяя ей стянуть с себя ткань. Ромэйн обернула кусок вокруг бедер, а вторым попыталась прикрыть грудь, но не смогла дотянуться, чтобы завязать узел на спине. Халахэль с тоской посмотрел на свои лапы и раздраженно фыркнул.
Зверомаг не медлил: плавно переместившись за спину Ромэйн, он ловко связал края ткани замысловатым узлом и потерся щекой о ее голое плечо.
Алая сущность Халахэля растеклась у его ног.
– Можем идти. – Ромэйн почесала Латиша за ухом, и тот снова припал к земле, скрывшись в высокой траве.
– Да, – грубо рыкнул Халахэль. – Конечно.
Глава 13
Ветер бросал в лицо снег, пытался сорвать с плеч плащ и пробирался даже под несколько слоев одежды, но Райордан не чувствовал холода – только предвкушение и необъяснимый, почти детский восторг. Отчасти он радовался тому, что вот-вот испытает нечто невероятное, но куда больше его будоражил тот факт, что родная земля окончательно приняла его и выстудила тепло чужих краев, вернув возможность легко переносить суровые условия.
Рядом шагал Йель – такой же раскрасневшийся и довольный. Его рыжие волосы рассы́пались по меховому воротнику, и единственным, чего не хватало Райордану, чтобы почувствовать себя счастливым, было солнце.