– Уверена. Я ему доверяю. Мы закончили?
Капитан кивнула, Ромэйн встала со стула и начала разминать затекшие ноги.
– А с ним что делать? – Барниш указал на Латиша.
– Мы унесем его в каюту. – Ромэйн посмотрела на Халахэля. – Поможешь?
– Всегда.
Мирай покинул кабинет капитана первым – открыл дверь и исчез, растворившись в полумраке палубы.
– Он хоть парой слов с кем-то перебросился? – Барниш проводил его тяжелым взглядом.
– Оставьте его. У него есть право злиться.
Ромэйн украдкой посмотрела на Фарию: та выглядела расстроенной, но ее сжатые в тонкую линию губы и приподнятый подбородок кричали о решимости бороться. Она будто бросала вызов тому, что произошло между ней и Мираем, и не собиралась отступать. В глазах, напротив, светились мягкость и… принятие? Фария давала Мираю время, наплевав на то, что его поведение причиняло боль ей самой.
– Не лезь не в свое дело. – Халахэль легко поднял закутанного Латиша и повернулся к Ромэйн.
– Я поняла с первого раза, – вяло огрызнулась она. – Пойдем.
Корабль качало, от неприятного запаха прогорклого пойла и пота, пропитавшего, казалось, всю жилую палубу, Ромэйн затошнило, но она проглотила кислый ком и сумела дойти до каюты, в которой ютился Латиш. Толкнув дверь, она застыла на пороге и пробормотала:
– Это… даже не каюта.
Крошечная каморка, в которой, должно быть, хранили ведра для уборки. На полу – нечто, напоминавшее свитое из старых плащей гнездо. Запах отвратительный. Низкий трехногий табурет, свеча в ржавом подсвечнике – и больше ничего.
– Почему он живет здесь? – Ромэйн непонимающе посмотрела на Халахэля.
– Больные животные уходят умирать подальше от стаи, – задумчиво произнес он.
– Он не умирает.
– Как посмотреть. Я почти не слышу биения его сердца. Отойди, маленькая леди.
Халахэль вошел в каморку и осторожно положил Латиша в «гнездо». Тот заворочался, приоткрыл глаза и прохрипел:
– Холодно…
– Мы можем согреть его? – Ромэйн огляделась в поисках теплой одежды или одеяла.
Вздохнув, Халахэль начал снимать рубашку.
– Что ты делаешь?
– Собираюсь согреть нашего зверомага, воробушек. Можешь присоединиться. Не смотри на меня так: он нужен нам живым, верно?
Ромэйн кивнула.
– Мне тоже нужно раздеться?
– Я был бы не против, но нет, маленькая леди, в этом нет нужды. Просто ложись рядом с ним. Если, конечно, не брезгуешь. Здесь скверно пахнет.
– В темнице, где держали мою мать, пахло хуже. – Ромэйн закрыла дверь и присела на край «гнезда». – Просто лечь?
– И попробуй поспать. Ты не сомкнула глаз минувшей ночью.
– Как и ты.
– Я не человек.
– Как и я. Теперь. – Она осторожно забралась под тяжелый плащ и прижалась к Латишу. – Он такой тощий… Я чувствую его ребра сквозь все эти тряпки.
– Не хочешь рассказать, что с ним происходит?
Халахэль улегся на другом краю «гнезда» и заложил руки за голову.
– Он меняет форму, – тихо ответила Ромэйн.
– Так вот что за наросты на его и без того уродливой физиономии… Теперь я понимаю.
Они замолчали. Сон не шел, Ромэйн смотрела на торчащий из груды тряпья нос Латиша и гадала, получится ли у них сохранить жизнь последнему дракону.
«Я ему обещала».
Вскоре на лбу Ромэйн выступил пот – в каморке становилось все жарче. Она расшнуровала рубашку и попыталась выбраться из-под плаща, но вдруг в ее руку вцепились тощие пальцы. Латиш застонал, и ей пришлось лечь на место.
– Это из-за тебя? – тихо спросила Ромэйн, смахивая пот с ресниц. – Здесь нечем дышать.
– Можешь проверить, – предложил Халахэль. – Не бойся, маленькая леди, просто не прикасайся.
Любопытство взяло верх: Ромэйн оперлась на локоть и протянула было руку к Хэлю, но воздух вокруг него оказался настолько горячим, что она вскрикнула от неожиданности.
– Что это?!
– Я, – просто ответил он.
– Еще один демонический трюк?
– Трюк? Я похож на ярмарочного заклинателя, закутанного в расшитую звездами хламиду?.. – Хэль тихо рассмеялся. – Ты ведь не думала, что кровавое море тел холодное? Или…
Он тоже приподнялся на локте и с интересом уставился на Ромэйн.
– У меня не было времени думать о том, какая погода в Фате, – буркнула она.
– Море тел горячее. Почти кипящее. Куски плоти не соединяются сами по себе, маленькая леди. Они сплавляются.
– Вы выходите из кипящей кровавой каши?.. – Ромэйн передернуло.
– Моря. Это море, а не каша.
– Ты говоришь об этом с нежностью, или мне кажется?