– Поет! – закричал кто-то. – Дракон поет нам!
Ромэйн не понимала, что происходит. Люди теснили ее, танцевали и пели, стучали по горшкам, создавали так много шума, что у нее звенело в ушах.
Халахэль схватил ее за локоть и притянул к себе. Порой он оберегал ее так ревностно, что Ромэйн почти начинала верить в чувства, которые демон просто не мог испытывать.
«Не мог ведь?»
– Кажется, они знают о зверомагах больше, чем мы, – сказал Хэль, склонившись к ее уху. – Пойдем в башню. Бесполезным костяным певцам придется ответить на пару моих вопросов.
– Прекрати называть всех бесполезными, – попросила Ромэйн, позволяя ему тащить себя прочь от трактира.
– Я просто говорю правду.
– От меня тоже не очень много толку.
– Ты научилась обращаться. Быстрее, чем я думал. – Халахэль бросил на нее пытливый взгляд через плечо. – И так и не рассказала, как это случилось.
«И не расскажу», – подумала Ромэйн и тут же ощутила укол совести.
Кому, если не Халахэлю, она может рассказать о голосе, поселившемся в ее голове? Кто, если не он, поможет справиться с влиянием демоницы, сущность которой она случайно поглотила?
Во время сражения у башни она увидела, как генерал улетает с яйцом, и пришла в ужас. Она испугалась за зверомага так сильно, что застыла, уставившись в небо, и, если бы не Мирай, ее голову оторвала бы эмпуссия. А потом… Потом в голове появился шепот. Настойчивый, горячий, сводящий с ума. Сущность обещала помощь. Уговаривала сдаться. И Ромэйн сдалась.
Ей надоело быть беспомощной, надоело смотреть, как другие рискуют жизнями, пытаясь защитить «маленькую леди». Только по этой причине она позволила силе демоницы разлиться по венам. А еще потому, что, хотела она того или нет, эта сила теперь принадлежала ей – вместе с шепотом, болью и голодом.
Незаметно улизнув от занятых сражением друзей, Ромэйн начала обращаться. Трое, она никогда не испытывала таких мучений… Ее внутренности менялись, кости трещали и горели. В какой-то момент ей показалось, что она умирает, но потом…
Взлетев, она будто родилась заново. Боль не проходила, но Ромэйн наслаждалась ей. Ее не испугали ни два хвоста, ни обострившиеся чувства, ни высота. Все, что имело значение, – победа. Любой ценой.
Раздирая когтями спину демоницы, она не чувствовала ни жалости, ни отвращения – только охотничий азарт, заставлявший кровь кипеть. Сжимая ее горло хвостом, Ромэйн мечтала услышать хруст ломающегося хребта.
Позже, уже вернувшись в человеческий облик и отоспавшись на твердой койке в трактире, Ромэйн поняла, что ей понравилось быть сильной. А еще ей понравилось видеть ужас в глазах противника.
Халахэль остановился у башни. Жители города продолжали петь и создавать шум, хотя дракон улетел. Казалось, что в Кричащем Городе начался какой-то странный праздник.
– Да что они делают? – Ромэйн потерла пальцем место меж бровей, пытаясь унять нарастающую головную боль.
– Понятия не имею. – Хэль подошел к костяному колоссу. – Нам нужно войти.
Удивительно, но двери башни тут же распахнулись. Кажется, певцы их ждали.
Магический лес уже не удивлял, но после удушающей жары снаружи влажный прохладный воздух казался спасением. Ромэйн с наслаждением провела ладонью по отросшим волосам и вдохнула запах земли и свежести.
Лианы опустили костяного певца и скрылись в зарослях. Мужчина протянул руку, явно требуя, чтобы кто-то из них стал проводником, но Халахэль раздраженно прорычал:
– Тебе лучше научиться говорить. Я не позволю копаться в наших головах.
Ромэйн кивнула, соглашаясь. С ней и так говорит мертвая демоница, еще один голос в голове точно доведет ее до безумия.
По лицу певца она не поняла, расстроил его отказ или нет. Он просто отвел руку в сторону и замычал. Вскоре к его голосу присоединились другие, доносившиеся откуда-то из-за деревьев.
Услышав тяжелые шаги, Ромэйн обернулась и уставилась на костяного колосса. Тот приблизился к певцу, пустые глазницы наполнились голубым сиянием, а из недр пустой грудной клетки раздался безэмоциональный холодный голос:
– Дракон.
– Да, дракон, – подтвердила Ромэйн. – Он зверомаг, и мы не знаем, как привести его в чувство.
Она не была уверена, что певцам можно доверять, но не видела иного выхода: они не знали никого в Запретном Крае, и обратиться им тоже было не к кому.
– Расскажи, – потребовал колосс.
Прежде чем начать, Ромэйн посмотрела на Халахэля. Тот медленно кивнул и сказал:
– У нас все равно нет выбора.