Экипаж тряхнуло, Хести слишком сильно надавила на рану, и Лауриэль застонала сквозь сжатые зубы.
– Осторожнее, жрица, – прохрипел Таумиэль. – Нам понадобятся силы. Все силы, которые у нас есть.
– Вы так и не рассказали, кто на вас напал. – Верховная обвела взглядом генералов. – Кем бы он ни был, вам не удалось дать ему отпор.
– Он оказался неожиданно силен, – нехотя ответил Таумиэль.
– Они, – поправила Лауриэль.
– Так с ним был кто-то еще? – Гомиэль даже не попытался скрыть любопытство. – И кто же?
Краем глаза Хести заметила, как генералы переглянулись. Борьба за возможность заполучить силу Черной Матери становилась все более очевидной – Таумиэль и Лауриэль не торопились делиться с Гомиэлем сведениями и явно многое скрывали от Верховной.
– Генерал, – осторожно ответила Лауриэль. – С ним был еще один генерал.
– Не может быть. Он бы разорвал любого из десяти, предавших его… – заявил Гомиэль и тут же резко замолчал.
До Хести донесся его удивленный вздох.
– Не может быть! Только не говорите, что…
– Мы не уверены, – перебил его Таумиэль.
– Могу поклясться льдами Фаты – я чувствовала ее сущность! – рявкнула Лауриэль.
– Это невозможно, – продолжал настаивать ее возлюбленный. – Она развоплотилась!
– И все же это была она! А ты мог задержаться и разглядеть ее человеческий облик, а не сбегать, как последний трус!
– Прости, что я не остался висеть на скале, пригвожденный к ней проклятыми копьями, в ожидании неминуемой расправы! Мне пришлось разорвать собственные крылья, чтобы спастись!
Хести ничего не понимала, но слушала внимательно. Похоже, в игре появился новый игрок, силу которого генералы недооценили, – за что жестоко поплатились.
– Тет мертва, – уверенно сказал Гомиэль. – Она потеряла физическое тело, мы не нашли ничего, что смогли бы вернуть морю тел.
– Увидишь сам, – прорычала Лауриэль. – Нам нужно поторопиться и пробудить остальных генералов.
– Мы слишком далеко от Столпов, – напомнил Таумиэль. – Придется поручить это жрицам.
– Они уже заняли позиции, – подтвердила Верховная. – Но никто из них не сможет войти в Фату, чтобы забрать тела спящих генералов.
– Как всегда, бесполезны, – прорычала Лауриэль. – Пойдемте, нам нужно многое обсудить.
Она открыла дверцу экипажа и выпрыгнула из него. Остальные генералы последовали за ней.
– Мерзкие твари.
Верховная захлопнула дверцу потоком магической энергии и сморщила аккуратный нос. Хести вжалась в спинку сиденья, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, – меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Верховная выплеснула свое раздражение на нее.
– Не бойся, лунный лучик, – Верховная усмехнулась, – я не позволю им разрушить то, ради чего мы пожертвовали жизнями сестер.
Хести продолжала молчать, но перед внутренним взором появились ужасные воспоминания: то, как Верховная иссушила Круг, навсегда отпечаталось в памяти. Она не имела права распоряжаться их жизнями, не имела права лишать их разума, превращая в своих марионеток. Но никто не мог перечить ей. Все жрицы молча принимали свою судьбу и даже считали себя избранными.
– Если бы мы могли открыть врата без силы генералов… – Лицо Верховной снова исказила гримаса отвращения. – Как же я ненавижу зависеть от кого-то!
– Но и они зависят от тебя, – напомнила Хести.
– И только поэтому эти кровожадные твари до сих пор не попытались убить меня.
«Пытаются прямо сейчас, просто ты не знаешь об этом».
Хести уставилась в окошко и с удивлением заметила вереницу людей, торопливо шагавших в противоположную сторону.
– Что происходит?
– Должно быть, эмпуссии разорили очередной город, – отмахнулась Верховная. – Не обращай внимания.
«Тебе это отлично удается», – раздраженно подумала Хести.
Она не понимала, как можно быть такой холодной, такой до тошноты отстраненной. Неужели у Верховной нет сердца? Неужели она не испытывает ничего, хоть отдаленно напоминающего сочувствие?
«Ненависть приведет нас всех к краю бездны. Это должно прекратиться».
– Мы так и не обсудили наше родство, – вдруг сменила тему Верховная. – Ты продолжишь отмалчиваться?
– Да, – буркнула Хести.
– Любая жрица лишилась бы чувств, узнав подобное, но только не ты, верно?
«Я с удовольствием поменяюсь местами с любой из них».
– Теперь я понимаю, почему ты держишь меня при себе, – нехотя сказала Хести.
– Твоя жизнь значит для меня так же много, как жизнь Лагосы.