– Но ты не знала, что он родится некромантом. – Она не спрашивала, а утверждала.
– Вариантов было не так много. – Верховная пожала плечами. – Что нужно, чтобы обрести подобную силу, лунный лучик?
– Умереть и воскреснуть, – нехотя ответила Хести.
– Я действовала почти наверняка. После подобного магического вмешательства ребенок не мог родиться без дара. Я просто доверилась Черной Матери, и она не подвела меня.
«Бедняга Лаверн. Он даже не подозревал, насколько давно и крепко она держала его за горло».
– А теперь отойди, чтобы тебя не задело, – приказала Верховная.
– Я не буду помогать? – удивилась Хести, отступая к проходу, ведущему к выходу.
– Ты помогаешь мне больше, чем тебе кажется.
«Действительно, ведь это моя искра подпитывает тебя».
Танцующие с тенями тоже предпочли держаться подальше. Хести встала рядом с ними и шепотом спросила:
– Почему никто не разорил это место?
– Оно считается проклятым, – коротко ответил один из мужчин.
– И все? Только из-за глупых слухов никто не попытался обокрасть трупы древних? На них надето столько украшений…
– Почему же, попытки были. Но воры так и не покинули склеп.
– Именно с тех пор руины считаются проклятыми, – добавил второй Танцующий с тенями. Он опустил маску, и Хести увидела его злую ухмылку.
Она так давно не видела мужчин-нуад, что засмотрелась на его идеальное ледяное лицо, покрытое светящимися узорами. Они отличались от тех, которые носили на коже жрицы, и оттого казались экзотическими и прекрасными.
«Как вышло, что, родившись среди нуад, я делила постель с человеком?» – вдруг подумала Хести, вспомнив бледное лицо, обрамленное темными кудрями.
Савьер уступал нуадам во всем – и в росте, и в ширине плеч, не говоря уже о мускулатуре и соблазнительных чертах лунного народа вроде клыков и чувствительных ушей. Но он был… человечным. Теплым. Живым.
«И надеюсь, не стал мертвым», – мрачно подумала Хести, обхватив себя руками.
Мазь должна была исцелить его ногу, но демоны могли добраться до него раньше. Оставалось надеяться, что спасенный ими наследник какого-то-там-Большого-Дома не бросил его.
То тут, то там вспыхивали яркие искры – воздух вокруг начал потрескивать, волосы Хести поднялись над плечами и вздыбились. Сигил на полу горел неприятным зеленоватым светом и отбрасывал на лица жриц жуткие тени. Танцующие с тенями достали кинжалы и замерли, готовые в любой момент кинуться в атаку. Вот только тела древних не двигались – так и лежали в нишах, сложив иссохшие руки на впалых животах.
Верховная провела перед собой рукой и нахмурилась. Ей явно не нравилось то, что происходило, и Хести понимала ее – от энергии, наполнившей склеп, по коже бежали мурашки.
Воздух продолжал сгущаться. Из-под капюшонов жриц потянулись тонкие нити, сходящиеся над центром сигила.
«Она иссушает их!»
Хести бросила взгляд на Танцующих с тенями в надежде, что они прервут ритуал, но те не двигались. Их преданность Верховной была непоколебима, и они наверняка даже и помыслить не могли о том, чтобы помешать ей убивать собственных сестер.
Верховная приблизилась к одному из древних и положила ладонь на бездыханную грудь. Силы угасающих жриц потянулись к телу, проникли в него сквозь ссохшиеся ноздри и глазницы, просочились в рот, и…
Ничего.
Сияние, охватившее нуаду, просто рассеялось. Три жрицы Круга упали, и Хести услышала неприятный звук, с которым их головы столкнулись с каменным полом.
– Что ж… – прошептала Верховная и брезгливо тряхнула рукой.
Несколько мгновений она смотрела на древнего, а затем медленно подошла к сундуку и начала напевать старую колыбельную лунного народа. Сердце Хести сжалось в ожидании душераздирающего детского крика, но Джемини молчал. Никто не шевелился, даже воздух, казалось, замер, и только тихая песня продолжала литься из уст Верховной, склонившейся над ребенком.
«Только не убей его… Только не убей…»
Тени пришли в движение. Верховная отпрянула от сундука, пошатнулась и неловко осела. Мягкое сияние ее глаз померкло, а спустя мгновение из глазниц хлынула тьма.
Хести прижалась к стене, Танцующие с тенями бросились к Верховной, но упали навзничь, едва приблизившись к сигилу. Жрицы Круга рухнули на пол, их тела выгнулись дугами, крики агонии наполнили склеп.
Верховная прижимала ладони к лицу и кричала. Ее идеальная кожа стекала по щекам, словно расплавленный воск. Хести зажала рот руками и сползла по стене, продолжая молча наблюдать. Она не понимала, что происходит, и понятия не имела, что ей делать.