– Нужно сделать привал, – наконец сказала Фэй.
Она поставила ногу на валун, смахнула пот со лба и огляделась. Лаверн устало сбросил мешок с плеча и хотел было сесть на землю, но Ласточка остановила его:
– Я сказала «нужно», а не «прямо здесь».
– По ощущениям мои пальцы превратились в кровавую кашу. Может, ты сжалишься и позволишь мне снять проклятые сапоги?
– Слишком опасно останавливаться прямо на тропе. Давай углубимся в это жалкое подобие горного леса.
Спорить Лаверн не решился, послушно подобрал мешок и медленно пошел следом за Ласточкой, стараясь разглядеть хоть что-то в свете факела.
Лес действительно превратился в «жалкое подобие»: листва и хвоя опали и гнили на земле, ветви склонились, а кора сочилась чем-то неприятным и смердящим.
– Они гниют изнутри, – пробормотала Фэй. – Трое, какой ужас…
– И какая вонь, – буркнул Лаверн.
– Прекрати жаловаться.
– Я не жалуюсь, это факт – лес смердит хуже выгребной ямы.
– Проклятые нуады. Без солнца наш мир долго не протянет. Даже если мы каким-то чудом победим демонов, что делать с этим?
Фэй уперлась сапогом в ствол, и по коре потекла темная гниль. Лаверн поморщился.
– Если солнце вернется, оно высушит все это. Надеюсь.
– А если нет? – Фэй подняла голову и уставилась в темное небо. – Мы все умрем от голода.
– Но ведь есть мясо.
Ласточка повернулась и посмотрела на Лаверна так, будто он был самым тупым человеком на Фокасе.
– А что, по-твоему, будут есть коровы и овцы? Ты слишком глуп даже для человека из приближенной к лорду семьи.
– Я просто не подумал…
– Естественно. На твой стол мясо попадало уже разделанным, верно?
– Я охотился!..
– Надо же! Охотился и не думал о том, как все живое в природе связано между собой?
«Мое сознание походило на улей с разгневанными пчелами всю мою жизнь, глупая нуада, я не запоминал и не замечал ничего, даже собственных сына и жену!»
Вслух этого он, конечно же, не сказал, только стиснул зубы и обжег Фэй яростным взглядом.
– Возможно, мир приспособится, – тихо сказала она. – Или все окончательно полетит в Фату.
– Еще немного – и я шагну в мир демонов добровольно.
– Просто напомню, что это ты увязался за мной, а не наоборот.
– И где бы ты была без меня? – Лаверн вспыхнул.
– А ты без меня?
Они сверлили друг друга взглядами несколько долгих мгновений, а затем Фэй пожала плечами и сказала:
– Забудь. Мы оба не в себе от жары и усталости. Доберемся до Железного Кряжа, и все встанет на свои места.
– Я вряд ли найду сына в убежище Железных Ласточек, – проворчал Лаверн, усаживаясь на островок сухой земли подальше от гниющих деревьев.
– Мне жаль.
– Что? – Он замер.
– Мне жаль, что тебе приходится переживать это. – Фэй села рядом и устало терла лицо ладонями.
– Не смей говорить так, будто мой сын уже мертв.
– Фрэн, ты странный, но не такой глупый, каким хочешь казаться. – Ласточка открыла мешок и достала вяленое мясо. – Даже если твой сын еще жив, найти его будет не так-то просто.
– Сомневаешься во мне? Не отвечай. – Лаверн отвернулся.
– Мир стал дерьмовым местечком, да? – В голосе Фэй прозвучали извиняющиеся нотки.
– А когда он таким не был? Наша история написана кровью, Ласточка.
– Неожиданно глубокомысленно.
Лаверн толкнул ее плечом и отхлебнул воды из фляги.
– Мерзость…
– Другой нет. – Фэй протянула руку. – Дай сюда.
Лаверн запихнул в рот кусок мяса и понял, что тот не лезет в горло. Из-за неспадающей жары он чувствовал себя паршиво, примерно так же паршиво, как гниющие вокруг растения.
– Я почти не видел, как он рос. – Слова сорвались с языка сами собой. – Им занималась мать.
– Но, потеряв его, ты вдруг опомнился, – заключила Фэй.
– Я долгое время был… не в себе.
– Как и многие отцы.
Лаверн покосился на Ласточку.
– Ты помнишь своего?
– Нет. Знаю только, что дед был из нуад. – Она пожала плечами. – Их мужчины никогда не остаются с человеческими женщинами, чтобы не подвергнуться оскоплению.
– Тогда что заставляет их делить с ними постель? Женщин. Я хочу сказать…
– Я поняла, не трудись. Не знаю. – Фэй снова завернула мясо в тряпицу: похоже, аппетита у нее тоже не было. – Бабушка говорила, что он был красив.
– И все? Красота? – Лаверн фыркнул.