Словно вызванный моими мыслями, знакомый стук его приближающихся шагов доносится из холла, пробуждая Нокса и Веспера от дремоты, которую они устроили перед камином. Они оживляются и смотрят в сторону открытой двери кабинета, в то время как я бросаю свой собственный нервный взгляд в том же направлении, у меня перехватывает дыхание, когда входит Роман и наши взгляды сталкиваются.
Он выглядит таким измученным, каким я его никогда не видела. Под глазами у него темные круги, а его обычно ухоженные волосы растрепаны, как будто он безостановочно проводил по ним руками. Когда я опускаю глаза, чтобы оценить его внешний вид, я замечаю, что его дизайнерский костюм помят, а накрахмаленная белая рубашка под ним заляпана красным, что говорит о том, какие "дела" задержали его так поздно.
Для большинства женщин появление их мужа дома с пятнами крови на одежде стало бы поводом для тревоги. Однако я выросла в этом мире, и это далеко не первый раз, когда я вижу, как кто-то входит в комнату, обагренную кровью своих врагов.
— Тяжелый день в офисе? — спрашиваю я, выгибая бровь, когда мой взгляд снова встречается с его.
— Можно и так сказать, — бормочет он в ответ, подходя к барной тележке.
Звенит бокал, когда он наливает себе выпить, и я воспринимаю это как намек на то, что пора уходить, сбрасываю с себя одеяло и спускаю босые ноги на пол.
Как раз в тот момент, когда я поднимаюсь, чтобы встать, Роман снова заговаривает.
— Выпей со мной.
Это сказано таким ровным тоном, что я не уверена, вопрос это или приказ. Я стала в какой-то степени искусной ориентироваться в перепадах настроения Романа и соответствующим образом корректирую свое собственное поведение, чтобы соответствовать той версии его характера, с которой имею дело. Однако прямо сейчас я не могу понять его. Я не уверена, с каким монстром столкнулась и насколько осторожно мне нужно действовать.
Я все еще сижу на краю дивана, застыв в нерешительности, когда он поворачивается ко мне с хрустальными бокалами в каждой руке, очевидно, принимая решение за меня. Преодолевая расстояние между нами большими шагами, он протягивает мне один из них.
Я протягиваю руку, чтобы взять его, замечая, как взгляд Романа задерживается на фиолетовом синяке, украшающем мое правое запястье. Он всегда кажется странно выбитым из колеи, когда видит синяки, которые оставил на моей коже, как будто он застигнут врасплох собственной силой. Хотя, когда он их наносил, они не причиняли боли. Когда он прижимал мои запястья к стене над моей головой, вонзаясь в меня между бедер, все, что я знала, было высасывающим душу, отупляющим разум удовольствием. Из-за того, что у меня нет правильных чувств к мужчине, которого я презираю.
Я решила, что моя склонность к боли, должно быть, является своего рода травматической реакцией на жестокое обращение, которому я подвергалась в прошлом. Моему отцу нравилось пороть меня, и где-то на этом пути провода, должно быть, перепутались в моем мозгу. Мне не должно нравиться чувствовать боль, но в правильном контексте какая-то часть меня любит. Я не должна получать от этого кайф, но я получаю... и Роман тоже.
Мы — союз, заключенный в аду.
Опускаясь на диван напротив меня, он переводит взгляд на огонь, одной рукой расстегивает верхнюю пуговицу на воротнике, а другой подносит бокал к губам. Я беру свой напиток, острый аромат водки щекочет мой нос. Я уверена, что она дорогая, но обычно я предпочитаю охлажденную водку. С другой стороны, я полагаю, что это в любом случае укрепит мои нервы.
Как только я подношу край стакана к губам, над головой раздается приглушенный стук, заставляющий меня вздрогнуть.
— Клара все еще здесь? — осторожно спрашиваю я, поднимая глаза к потолку.
Роман делает еще глоток водки, прежде чем поставить стакан на подлокотник дивана.
— Она ушла, когда я пришел, — отвечает он. — Это просто поместья оседает.
— Кажется, оно делает это давольно часто, — бормочу я, делая глоток из своего бокала, чтобы унять тревогу. — Я начинаю думать, что в этом месте водятся привидения.
Уголок его рта чуть приподнимается, его пронзительные зеленые глаза встречаются с моими.
— Ты веришь в привидения, Элиза?
— Думаю, да, — тихо признаю я. — Я никогда раньше не задумывалась о подобных вещах, но с тех пор, как переехала сюда...
Я прикусываю нижнюю губу и замолкаю, нервно оглядывая комнату.
— Ну, это очень старый дом, — загадочно заявляет он.
Мои брови взлетают вверх, взгляд возвращается, чтобы снова встретиться с его взглядом.
— Ты хочешь сказать, что в нем обитают привидения?
Он пожимает плечами, проводя кончиком пальца по краю своего бокала.
— В некотором смысле. Со стенами этого места связано много истории. А в таком старом доме обязательно должны быть скрипы и стоны, тени...
— В моей комнате есть какая-то тень, — выпаливаю я.
Роман смотрит на меня в ответ, его челюсть плотно сжата.
Мои щеки горят от смущения, и я отвожу глаза, сразу же жалея, что не могу заставить себя забрать эти слова обратно, теперь, когда я слышу, как безумно они звучат.
— В таком месте, как это, легко дать волю своему воображению, — размышляет он, делая еще глоток из своего бокала. — Страх — это конструкция. Если ты во что-то не веришь, то оно не может иметь над тобой никакой власти.
— Ты — плод моего воображения? — я горько усмехаюсь.
Он прищуривается, глядя на меня, выгибая темную бровь.
— Ты хочешь сказать, что боишься меня?
— А разве мне не следует?
Он криво усмехается, поднося бокал к губам и допивая оставшуюся в нем водку. Он не говорит "нет". Поднимаясь со своего места, он пересекает комнату, чтобы вернуться к барной тележке и налить себе еще выпить. Мой обиженный взгляд прожигает ему спину, когда звон стекла заполняет тишину, установившуюся между нами.
— Мои вещи когда-нибудь доставят? — спрашиваю я, набравшись смелости из-за действия алкоголя, разлившегося по моей крови. — Я отдала свой список Кларе на прошлой неделе, но все еще жду.
Роман медленно поворачивается ко мне лицом, слегка хмуря брови, как будто это для него новость.
— Я должен буду поговорить с ней об этом, — бормочет он.
— Ты хочешь сказать, что она тебе его не давала?
— Должно быть, это вылетело у нее из головы.
Из моего горла вырывается насмешливый звук, когда я ерзаю на диване. Когда я двигаюсь, мой кардиган соскальзывает с левого плеча до локтя. Я инстинктивно натягиваю его обратно, чтобы скрыть свои шрамы, сжимаю челюсти и снова смотрю на Романа.